Осень 1809 года. Молодой прапорщик Гончаров служит в Нарвском драгунском полку на Кавказской границе. В разгар войны с турками и персами он предстанет перед испытанием боем, где каждый поступок может стоить жизни. История о чести, долге и цене победы в условиях императорской России.
Раздел Chitat.online для книги «Драгун. Крест за Базарджик» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Осень 1809 года. Молодой прапорщик Гончаров служит в Нарвском драгунском полку на Кавказской границе. В разгар войны с турками и персами он предстанет перед испытанием боем, где каждый поступок может стоить жизни. История о чести, долге и цене победы в условиях императорской России.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Осень 1809 года. Молодой прапорщик Гончаров служит в Нарвском драгунском полку на Кавказской границе. В разгар войны с турками и персами он предстанет перед испытанием боем, где каждый поступок может стоить жизни. История о чести, долге и цене победы в условиях императорской России.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
У офицерских денщиков для такого дела были припасённые посудины с самодельной ваксой, основу которой составляли сажа, топлёное сало и пчелиный воск. По приказу командиров каждый из драгунов получил её немного для себя и теперь усиленно натирал сапоги, полируя грубую кожу.
– Ну куды так густо зады мажешь, в носы больше втирай! – Проходивший мимо Клушин дал подзатыльник Гришке. – Там, где на виду, нужно гуще мазать. Не получишь более сапожного вара!
– Ну чего ты дерёшься, Степанович? – пробурчал, поправляя фуражную шапку, Казаков. – Сейчас я размажу потоньше для начала, а потом до блеска всё разотру. Бранливые все какие-то, только бы покричать.
Уже далеко за полночь стоянка угомонилась, горели только два костра да мелькали в освещённом их кругу фигуры часовых. От озёр, образовавшихся на месте старого речного русла, тянуло холодной сыростью, и драгуны кутались в свои бурки. Под утро ещё больше похолодало, туман стелился по степи, укрывая, словно бы гигантским одеялом, придунайскую равнину и заросли камыша. Глаза уже начали различать фигуры пасшихся лошадей и лесную опушку.
– Яшка, подымай Пестова! – крикнул дальний караульный. – Он сказал, до зари его разбудить!
Вскоре на стоянке началось шевеление, вылезшие из палаток первыми унтеры растолкали рядовых, а потом поднялись и господа офицеры. К ручью убежали за водой очередники-готовщики, запылали под котлами костры, слышался людской гомон. Солнце вынырнуло из-за горизонта, и от недалёких предместий до выгона долетели звуки труб и барабанный бой.
– В крепости побудку бьют. – Копорский кивнул в сторону дальних строений. – Седлайте коней. Всё, время, собираемся, на ходу сухари догрызёте.
– Собираемся! Собираемся! – послышались окрики, и вскоре над залитыми кострами поднялись облака пара. Не прошло и четверти часа, как свернувшие лагерь драгуны выехали с места ночёвки в сторону передовых ретраншементов. Около восточных ворот пришлось прождать больше часа, капитан, командовавший караульной сменой, оказался человеком дотошным, и, пока не приехал поручик из штаба с подтверждением о запуске отряда нарвцев, драгуны простояли под наведёнными жерлами двух орудий.
– Вид у вас не совсем обычный, господин штабс-капитан, – пояснил ехавшему рядом Копорскому провожатый. – Погоны на ваших драгунах розовые, как в Санкт-Петербургском полку, а вот воротник уже не такой, как у них, а тёмно-зелёный, с розовой выпушкой. Металлический прибор[10] белый, а не жёлтый, значит, опять не петербуржцы. А может, вы вообще лазутчики неприятельские, которые не знают порядка в форме? Да ещё и сабли у вас как у турецкой кавалерии вместо наших палашей, и шкуры какие-то за сёдлами приторочены. Необычно всё это, не так, как у нас.
