В пещере Торатау, где свет изнывает под жестоким южным солнцем, Дима вновь задерживается в постели. Мама его упрекает за каждый час, когда он остается без дела — ребята скоро приедут, и рюкзак ещё не собран. Здесь воздух острый как лезвие, а сознание пытается вернуться из телеги ковчега в мир обычных дел....
А вот ершистых и взбалмошных солдатчина всё одно рано или поздно обломает или похоронит. И вот тебе ещё, – протянул он связанную толстой пеньковой верёвкой какую-то матерчатую скатку. – Кафтан тут сложен, возьми. Старенький он, конечно, заштопанный, ну да ничего, ладно, и такой пока на первое время пойдёт. Своя верхняя дерюжка-то у тебя вся на камнях изорвалась.
– Так лето же, дядя Василь? – спросил его Димка. – Мне после подвала сейчас и в одной рубахе жарко.
– Вот же дурной, – усмехнулся конвоир. – По воде пойдёте, меня потом вспомнишь и спасибо скажешь, бери, бери давай.
Соляная пристань была выстроена на берегу притока Белой, реки Ашкадар. Сюда к окраинам города подходил Оренбургский тракт, по которому в уездный Стерлитамак свозилась добытая из Илецка соль. До погрузки на баржи она хранилась в больших, выстроенных здесь же у реки складах, после чего отправлялась речными караванами до Уфы и далее.
На стоящие у причалов суда по накинутым мосткам сновала вереница грузчиков с рогожными мешками за плечами.
– Эй, где тут урядник Ерёмкин?! – выкрикнул сопровождающий Димку конвоир.
– Ну я урядник, чего орёшь?! – от одного из больших бревенчатых складов отошёл немолодой казак с вислыми седыми усами.
– От капитана-исправника Слепова Фёдора Евграфовича я.
– Ещё кто бы читать этот список мог, – проворчал недовольно урядник. – Да помню я, помню, был про него разговор. А почему у него лоб не забрит, как у всех?
– А я почём знаю?! – пожал плечами конвоир. – Мне было сказано его к вам привести, вот и принимайте. Хотите, так сами ему брейте. Ладно, бывай, Тимофей, небось, уж не увидимся мы с тобой теперяча.
– И чего тут как журавель встал? Садись вона туда, вместе со всеми, – указал урядник ногайкой на сидящих. – Нечего маячить. И это, ты гляди, чтобы даже не думал у меня сбежать. Мигом пульну! – погладил он засунутый за ремень старинный пистоль.
Димка подошёл к рекрутам, пробормотал что-то типа «зрасьти» и развязал суконную скатку.
