Ородатому малышу и его спутнице вдвоем не хватило сил открыть шкатулку с магическими предметами. Внутри оказались чудеса: беременная девственница, четверо драконов, гном, стражник — все потеряли себя в загадочной ткани событий. Как такое возможно? Ответы скрываются глубоко в этой шкатулке......
— Беззубый вызовет ненужные ассоциации с глубокой старостью, — занудно начал пояснять зверь. — А я бессмертный и вечно молодой.
— Вечно пьяный! — напела я.
— Неее, такое мне нельзя, — загрустил единорог, а потом поинтересовался: — Это песня такая что ли?
Пришлось изобразить то, что я вспомнила из прежнего мира:
Я мог бы стать рекой, Быть тёмною водой, Вечно молодой, Вечно пьяный…
— Да уж, лучше бы она меня рекой сделала, — буркнул зверь и ушёл куда-то в чащу, унося в лиловых глазах неподъемную тоску.
— Ого! Он не с рождения единорог что ли? — восхитилась любознательная Рада.
— Почему сразу наказали? Вдруг это награда? — предположила Ляля.
— Ага, то-то он лучится радостью! — рассмеялась её сестра. — Наверняка натворил что-то, вот и попал под горячую руку великой волшебнице.
— Вообще-то богине, — прогудело дерево. — Но не будем лезть в чужую личную жизнь, это неприлично.
— А в этом мире вполне осязаемы боги? — удивилась я.
— Ну, я как бы тоже божество, — в голосе древа мелькнула усмешка.
— Слишком много говорят, — подсказала Рада.
— Да уж… — прогудело лесное божество.
— А драконы и демоны? — поинтересовалась я местными легендами.
— Этих мой брат-вулкан сотворил, насмотревшись на мои эксперименты. Поэтому они такие огненные во всех смыслах.
— А что общего у дерева и вулкана? — засомневалась я в родственных связях.
— Корни. Мои корни уходят так глубоко и широко, что переплетаются с потоками лавы моего брата. Он слишком далеко, но благодаря корням, мы всегда в курсе всех новостей друг друга.
— А люди? Откуда люди взялись? — вспомнила я.
— Да кто ж их знает? От сырости завелись? — явно веселилось древо. — Они во всех мирах откуда-то сами появляются. Может, порталами затягивает, а может другие боги их притаскивают, как забавных питомцев.
— В вашем мире только вы с братом божества? — продолжала я погружаться в историю и теологию.
— Есть ещё богиня дня и богиня ночи. Но они к тверди не привязаны, где-то парят над облаками. Редко наведываются. Говорят, у них там время идёт по-другому. Только моргнули, а тут уже год прошёл.
— Это да, это вполне по-женски, — рассмеялась я. — Сядешь на минутку отвлечься чем-нибудь, а как-то незаметно час проскочил. Так за что несчастного в единорога засунули?
— Не моя тайна.
