В зале королевы, где красавица-дама отвернулась от подсвечника с его мерцающими огнями, два существа вели беседу. Марго прижала к груди перстенья и зло посмотрела на мага в черной хламиде. Здесь мирное королевство вот-вот взлетит на воздух вместе с драконом, который будто бы обрёк его к незавидному будущему....
— Ну, это же не ересь! — в отчаянии пробормотал Слава. — Как вас убедить в этом?
— Никак. Всё, что мне нужно от вас, молодой человек, — это список пунктов, где вы останавливались по дороге, и перечень лиц, с кем ваш дракон вступал в сколько-нибудь значимый контакт."
"— Что вы хотите с ним делать? И с Анной… Исаевой? — вскинул глаза Славик, робко ёжась и всячески перебарывая свой страх перед внушительным спецагентом. — Эксперименты?
— Это вас не касается.
— Я напишу, я всё напишу, — сказал Славик. — Но только позвольте хоть парой слов перекинуться с Иррандо.
— Исключено.
— Но ведь он — дракон, — молил Слава, — он не ориентируется в этом мире. И вы не знаете, что он способен вытворить! Ему нужен кто-то, кому он доверяет.
— Думаете, своей девушке он не доверяет? — усмехнулся седой.
— Жене, — вздохнул Славик.
Седой придвинул к студенту чистый лист бумаги, на котором лежала ручка.
— Мы уже достаточно с вами поговорили. Теперь пишите и…
— … и вы меня отпустите?
— После исследований, карантина и подписания договора о неразглашении.
— Да я хоть сейчас…
— Сначала список.
— А с Иррандо… поговорить? — промямлил тихо-тихо Славик. — Правда… он ведь не преступник… только пришелец…
Седой без слов отошёл к двери крошечной комнаты для допросов — со столом посередине, с большим зеркалом и звуконепроницаемыми серыми стенами.
Слава взялся за ручку, но не начал писать, а шумно вздохнул и встал, сутулясь и мелко дрожа.
— Я… я должен сказать… Вы категорически не правы.
И, словно ответивший урок ботаник, Славик сел обратно, сгорбился и спрятал глаза от пристального и неприятного взгляда седого.
Тот вышел, а у Славика даже мышцы в ногах свело от раздражения и напряжения. Он поджал губы, и вдруг в нём забурлило чувство противоречия и страстное желание доказать свою правоту — с научной точки зрения и вообще! Вот как Николай Коперник, а не Галилео Галилей! Слава посмотрел в камеру под потолком и выпалил:
— А ничего я не напишу! И договор о неразглашении не подпишу! И не расскажу того, что могу! Важного для науки.
