В зале королевы, где красавица-дама отвернулась от подсвечника с его мерцающими огнями, два существа вели беседу. Марго прижала к груди перстенья и зло посмотрела на мага в черной хламиде. Здесь мирное королевство вот-вот взлетит на воздух вместе с драконом, который будто бы обрёк его к незавидному будущему....
Исаев осторожно провёл ладонью по волосам дочки. Руки его ещё дрожали.
Позади раздались шаги. Исаев обернулся и увидел выходящего из-за спины носатого коллеги-сочинца кудрявого приземистого доктора. Пудель откормленный в белом халате.
— Вечер добрый. Вы родственник девушки? — поинтересовался «пудель».
— Отец. Что с ней? Что с памятью? — Исаев обнял Аню за плечи и прижал к себе, боясь, что она снова исчезнет.
— Память — это не к нам, — ответил кудрявый медик и добавил картаво. — Думаю, в Москве вы лучше психиатров найдёте.
— Тогда потеря сознания от чего? — поджал губы Исаев.
— Такое с беременными случается, — улыбнулся врач и подмигнул ошарашенной Ане. — Поздравляю, хотя срок ещё маленький. Ориентировочно седьмая неделя.
* * *— Ну, сколько можно дуться? — пробормотал Иррандо и вышел в сад. — Аня!
Тишина. Даже птицы не щебечут. Показалось, что тут и нет никого. Лёгкой тенью по сердцу скользнуло беспокойство.
— Анрита! Выходи. Давай поговорим, как взрослые люди!
Нет ответа.
Но несмотря на всё это мысленное бурчание, в сердце Иррандо набухала тревога, словно клещ на шкуре пса.
Наконец, за дальней беседкой, увитой крошечными розами, где топорщились колючками кусты мистильника с алыми, как кровь, ягодами, принц увидел в просвет между листвой бирюзовый шёлк платья и направился за кустарник.
— Аня! Перестань играть в прятки. Я тебя вижу.
Молчит. Вот уж супруга досталась! — насупился Иррандо и хотел было позволить ей дуться дальше, коль скоро так угодно, но вдруг внимание зацепилось за распластанный белый кусок шерсти на траве. Кролик? Почему плоский? На него, что ли, каменная ступа упала? А крови нет… Что за дьявольщина?!
Иррандо бросился за кусты мистильника.
— Анрита! — громко крикнул он, чувствуя, как накатывает паника. — Не шути со мной так! Хорошо, я не прав! Я был груб… только выходи.
