Выходят из подъезда, и сразу видно - светлое утро не даром называют "прощальным". Вдвоем с Ивановной мысленно благодарю Бога за палку, помогающую тихо спуститься по ступенькам. Но радости изо дня в день немного: шурка Шура снова подкривила светлое утро своим появлением - ехидно отмечает соседка, и все знают ее как пенсионерку....
Я засучила рукава и принялась отмывать свой новый дом. Благо Кейл уже принес водичку и новый тюфяк.
Пока работала, успела и поплакать, вспоминая родных, и наметить план действий. Он был прост: все узнать и, исходя из полученных сведений, максимально комфортно устроиться в этом мире. Я на одну пенсию умудрялась жить, неужто тут пропаду?
— Чистота какая! — ахнула вернувшаяся Марита. — Мне кажется, тут отродясь такого не было. На-ка вот еще травки эти рассуй по углам. От мышей да от всяких насекомых.
— Уж какую я сегодня мышь видела! От нее травки не помогут, — вешая ароматный пучок в угол, проговорила я.
— Ганка что ли? Противная девка. Как стала леди Плеванн прислуживать, так и вовсе нос задрала. С ней осторожнее будь, все хозяйке докладывает, — предостерегла Марита.
— И имя говорящее — ПоГанка, — хмыкнула я, оправила чистое шерстяное одеяло на кровати и довольно огляделась. — Бедно, но чисто.
— Осталось только тебя в порядок привести, — Марита потянула меня из комнаты.
Глава 7
Мыльня представляла собой подвальное помещение, в котором стояли огромные деревянные кадушки.
— Скидывай тряпье, — велела Марита. Когда я выполнила требование, она оглядела меня с ног до головы и протянула: — Нда-а. В лохань не лезь. Сначала щеткой насухую пошкрябаю. Авось хоть немного грязи сколупается.
Слова у нее не расходились с делом.
Волосы никак не желали раздираться и приобретать свой натуральный цвет. Колтуны пришлось обрезать, но основную массу волос удалось спасти при помощи собственноручно сделанного Маритой средства. Хорошо, что она притащила с собой кучу баночек и скляночек, понимая, какая тяжелая работа предстоит.
После первой помывки я была загнана в баню, где с меня сошло семь потов. Потом процедура повторилась. И еще раз. И еще. После четвертого раза Марита намазала мне голову вонючей черной дрянью, а тело и лицо густой массой зеленого цвета.
— Фуу! — скривилась я, отплевываясь, когда зеленая гадость попала на губы. — На вкус как соленые огурцы с селедкой."
"— Так я тебе и не жрякать намазала, — парировала Марита, тщательно возюкая по мне зеленой мерзостью.
