Выходят из подъезда, и сразу видно - светлое утро не даром называют "прощальным". Вдвоем с Ивановной мысленно благодарю Бога за палку, помогающую тихо спуститься по ступенькам. Но радости изо дня в день немного: шурка Шура снова подкривила светлое утро своим появлением - ехидно отмечает соседка, и все знают ее как пенсионерку....
Как еще можно объяснить то, что я очутилась посреди двора настоящего замка? С башенками, стрельчатыми окнами и прочими архитектурными изысками средневековья.
К парадной лестнице дворца, гордо подняв голову с прической высотой сантиметров тридцать, шла мадам в синем платье. Она придерживала пышные юбки, чтобы те не волочились по земле. И выглядело бы ее шествие по-королевски, если бы она не поворачивала голову туда-сюда, вопя:
— Куда тащишь? На кухню неси! Почему двор не метен? Быстро взялись!
Но апофеозом моего умопомрачения стал сногсшибательный мужчина, вышедший из парадного входа замка.
— Лотти, ты чего шумишь опять? — роскошным басом спросил он.
— Ой, Дарт, ты же знаешь, без надзора работа не делается, — совсем с иными интонациями, нежели говорила с нами, жеманно пропела темноволосая мегера. — Только благодаря моему неусыпному контролю, в замке чистота.
Красавчик окинул взглядом двор. Кто-то из мужчин, стоявших сзади, надавил рукой мне на затылок, заставив нагнуть голову.
— Кланяйся, дуреха! Хозяин смотрит, — просипел Сергор.
Помимо воли я стояла в букве «зю» и опять молчала, потому что увидела свою одежду: длинное платье из плотной серой шерсти, грязный передник и раздолбанные носы старых башмаков. А запах! Фууу. Неужели это от меня так несет? Я упала в навоз что ли?
Аккуратно вытащила руки перед собой. О, Господи! Это не мои руки! Серые от въевшейся грязи, с обломанными ногтями и заскорузлой кожей, но явно молодые.
Так! Несмотря на протест моих «товарищей», я разогнулась, уперла руки в бока и собралась начать разбирательства. Где я? Что за ерунда тут происходит? Только открыла рот, чтобы высказаться, как шмяк! Мне на лоб прилетел подарок от ехидно каркнувшего ворона, тут же упорхнувшего восвояси.
— Ы-а-а! — Я стояла и в прямом смысле обтекала.
Красавчик посмотрел на меня с жалостью. А мегера, обернувшаяся на звуки, пожала плечами и громко сказала:
— Дуреха полоротая!
Вслед за красавчиком она вплыла в замок.
— Алька, идем. Умоешься. Вот же не свезло, — проговорил Кейл, дородный парень с копной черных кудряшек и улыбкой на мясистом лице.
С отвращением обтерев рукавом со лба «подарочек», я безропотно позволила себя взять под локоть.
