В темном помещении, где кажется, что каждый камень скрывает дыру в иное время и пространство, вы очки оказались среди чужаков. Ночная кашляющая лошадь и хладнокровный мужской окрик – признаки места, куда не следует входить. Ощущение беспомощности и случайного путешествия нарушает границы реальности до самого глубины души....
А я, сама не знаю зачем, начала мысленно звать Родерика.
В отчаянии мы с Лейлой схватились за руки и принялись пятиться, с ужасом понимая, что вот-вот нам придет полный и окончательный кирдык.
И в этот момент между нами и ящером встала моя Тучка.
Встряхнулась и мгновенно распалась на облако красно-золотых искр, тут же собравшихся в полупрозрачного, пылающего огнем гигантского пса.
Существо открыло огромную зубастую пасть и низко, утробно и очень страшно зарычало.
Одновременно с рыком Тучки, в двух шагах от нас с Лейлой, в ужасе вцепившихся друг в друга, дрогнуло пространство.
Он что-то отрывисто скомандовал, и гигантский призрачный пес перетек нам с Лейлой за спину.
Родерик шагнул на его место перед мордой ящера и поднял меч…
***
Голова раскалывалась, ныли все до единого суставы, даже те, о существовании которых я раньше не подозревала. Дикая слабость не давала подняться с пола, на котором я сидела бесформенной кучкой, опираясь на стеночку.
Подпорка была нужна, чтобы уж совсем не расползтись по каменным плитам актового зала академии на глазах у собравшихся здесь перепуганных адептов и взволнованных преподавателей.
Всех учащихся начальных курсов и обслуживающий перснал, кого не удалось вывести за стены академии после нападения цветных ящеров, преподаватели и боевики-старшекурсники собрали в одном месте.
Закрыли несусветным количеством защитных заклинаний и велели сидеть тихо.
А сами отправились на зачистку местности.
Все это мне рассказала Лейла, которая сейчас стояла возле ректора Грраниса. Не сводя с него глаз внимательно слушала, что он говорит.
Глядя на них, так точно и тонко настроенных друг на друга, я отчетливо поняла, почему ректор не чешется, и не телится, ухаживая за мной. Странно только, что он вообще начал оказывать мне знаки внимания, если явно и откровенно влюблен в красавицу-прорицательницу.
Я откинула голову назад, поудобнее оперлась затылком на стену и прикрыла глаза.
Меня тошнило. К горлу подступали спазмы каждый раз, стоило вспомнить, как Родерик стоял лишь с тоненьким мечом в руке, прикрывая собой меня и Лейлу. А чудовище в три его роста разинуло пасть с десятисантиметровыми грязно-желтыми клыками и издав такой же звук, как с Делайей, кинулось вперед.
