В темном помещении, где кажется, что каждый камень скрывает дыру в иное время и пространство, вы очки оказались среди чужаков. Ночная кашляющая лошадь и хладнокровный мужской окрик – признаки места, куда не следует входить. Ощущение беспомощности и случайного путешествия нарушает границы реальности до самого глубины души....
Или… Не знаю, что «или»!
Слова демона про меня-дракона, которые я сначала отказывалась воспринимать иначе как дурацкий розыгрыш, все эти дни не шли у меня из головы. И все это время мерещилось, что со мной происходит что-то странное.
Например, я совершенно точно стала лучше видеть и слышать. Вот и в случае с женой лавочника – как я могла услышать ее шепот из-за плотно закрытой толстой двери? Но я услышала, причем так, будто она со мной рядом разговаривала в полный голос.
А еще запахи…Их стало слишком много.
– Ты никак меня ждешь, красавица? – прервал мои размышления манерный голос за спиной. И меня смачно шлепнули по попе.
Медленно, пытаясь обуздать клокочущую ярость, я обернулась и уперлась глазами в широкую грудь, обтянутую засаленной рубахой.
Скользнула по ней взглядом вверх и чуть не поперхнулась – передо мной стоял огромный, просто необъятных размеров мужик с лицом неандертальца.
Грязные холщовые штаны, заправленные в рыжие сапоги с отворотами на голенищах, широкая рубаха перетянута ремнем, из-под которого торчит огромный нож с костяной ручкой, маленькие злобные глазки под широкими бровями. Настоящий людоед из сказок.
И что, эдакое чудовище разговаривает вот этим жеманным голоском?
Словно желая меня убедить, что так и есть, громила сладко протянул:
– Меня ждешь, девочка? – И совсем не сладко одной рукой схватил меня за запястье и больно дернул к себе.
Припечатанная к его вонючему телу, я припадочно задергалась, пытаясь оттолкнуться.
Мужик тоненько захихикал и с такой силой стиснул мое полупопие, что я взвыла. И в этот момент со мной случилось что-то странное.
В ушах зазвенело, на глаза начала наползать красная пелена. Сердце полыхнуло болью, рванувшей в голову, и я зарычала.
Будто со стороны, я слышала жуткий рев, рвущийся из моего горла, краем сознания поймав дурацкую мысль, что даже Тучка рычала не так страшно, как я сейчас… А следом за этой мыслью мир вокруг меня исчез.
Пришла в себя от жалобного повизгивания над ухом и влажных прикосновений маленького языка к щеке.
С трудом разлепила веки и долго не могла понять, почему я сижу прислонившись спиной к стене дома, и до побелевших костяшек стискиваю рукоятку ножа, который недавно был за поясом у людоеда.
