Сборник автобиографических рассказов о советском детстве 1950-60-х годов. Герой переживает приключения в Ленинграде, Москве и дальневосточном гарнизоне, где служит его отец. Искренние и забавные истории о становлении маленького человека, его причудах, мечтах и первых жизненных уроках в...
А не расскажешь — я сам тебя заложу, тебе только хуже будет. Заметано?» Делать нечего, и я с содроганием стал дожидаться папиного возвращения.
Выслушав мои сбивчивые плачущие объяснения, папа аж почернел лицом, тут же полез на антресоли и, убедившись в наличии пистолета на месте, позвал к нам Юрку. Пожал ему руку, поблагодарил и попросил держать язык за зубами. Юрка пообещал молчанку вмертвую — только ведь, говорит, пацаны шпалер видели, да еще я шороху навел до самого Литейного, оттуда его притаранили… Вы бы, говорит, как-нибудь его скинули, а то найдут — и мне пришьют соучастие.
Тем же вечером папа надел штатское пальто, шляпу, сунул коробку с пистолетом в портфель и ушел куда-то. Вернулся скоро, заметно повеселевший, и велел мне крепко-накрепко забыть всю эту историю. Только через много лет я узнал от него судьбу «люгера»: папа утопил его вместе с коробкой в речке Мойке напротив Дома-музея Пушкина, спустившись по гранитным ступеням к самой воде. И сделал это очень вовремя: недели через две вечером позвонили в дверь и к нам в кухню ввалился патруль военной комендатуры. Папу попросили предъявить офицерское удостоверение и имеющееся дома оружие. Удостоверение папа предъявил, а оружие — какое такое оружие, нету никакого оружия! Табельный пистолет системы Макарова хранится, как и положено, в оружейной комнате Военной академии связи. Старший патруля тогда предложил папе подписать протокол с добровольным согласием на осмотр квартиры без санкции прокурора. Папа лихо подмахнул протокол — осматривайте на здоровье, нам скрывать нечего. Это произвело должное впечатление, старший патруля козырнул и повел своих бойцов восвояси. А папа до утра сидел на кухне и курил папиросу за папиросой, запивая «Старкой», пока бутылка не закончилась. Павел вышел в туалет — папа и ему налил, поинтересовался, что это Юрия не видно, неужели опять?.. Оказывается, Юрка в деревню к родичам гостить уехал.
Со временем Юрик-Треф остепенился, стал Юрием Павловичем, закончил автотранспортный техникум и вступил в партию. Как-то пришел я на Аптекарский навестить бабушку, с которой мы поменялись квартирами, а у подъезда стоит серая «Волга», и в нее раздобревший Юрка садится. Да не на водительское место, а рядом с шофером. Увидел меня, вылез, закурили мы, поговорили немножко «за жизнь». Предложил обращаться в случае необходимости, он теперь директор спецавтобазы и в разных инстанциях имеет связи. «Помнишь, — говорит, — как я за тебя мазу держал? И теперь тоже кое-чего могу.
