Автор
На полянах травы и в маленьких озерах играет солнце. Арена выглядит как раскисшая земля, словно ее шлифовали до белого мела. Фьюри беспокоится о пострадавших - все старики остаются слабыми и безнадежно уязвимыми, неспособными даже показать свой дракон.
Светлый локон падал вперед, закрывая глаз, и от этого казалось, что она прицеливается.
— Кати, — вдруг заговорила журналистка. — Ты понимаешь, что в некотором смысле знакома с «почти принцем»? И он — твой «официальный кавалер».
— С двумя. С двумя принцами я знакома, — поправила я. — Смайс еще. На улице меня подлавливал, ручки целовал и на танцы приглашал. Требовал, чтобы только с ним танцевала, — я с удовольствием посмотрела в округлившиеся глаза блондинки. И строго добавила. — Но у нас ничего не получилось, его «отбил» Крис.
В руке Мартэлы с хрустом сломался карандаш. Она, конечно, подозревала, что и до ее приезда академия жила активной жизнью, но не подозревала, что настолько восхитительно скандальной.
— Кати! Кати, дочка! Это я! Можно зайти?
— Папа! — подскочила я.
И мы с Мартэлой уставились на Криспиана, застывшего с печеньем в руке.
— Спрячем в шкаф или под кровать… — предложила журналистка, уже привыкшая к нашему образу жизни.
— Почти принца? Официального кавалера? Под кровать? — укоризненно спросил молодой дракон и, подчеркнуто расслабленно положив локоть на спинку соседнего стула, дал понять, что готов встречать опасность лицом.
И опасность не преминула появиться.
Дверь распахнулась, и мэтр Эграс, принявший мой крик за приглашение, шагнул внутрь комнаты, сияя широкой улыбкой. Посмотрел на сидящего за столом Криса и все довольство с лица папы ушло, словно ластиком стерли.
— Таумаран! — обвинительно выдохнул он.
— Мэтр Эграс! — кивнул лорд с доброжелательностью камня в пустыне.
— Вы переходите все границы, врываясь в комнату одинокой девушки.
— А без договора вы разрешаете врываться? Я впечатлен.
Упрямцы явно не собирались уступать друг другу, пришлось пнуть старшекурсника под столом в ногу.
— Крис, прекрати немедленно, — зашипела я, поднимаясь с места.
— А почему я? — уголком рта пробубнил он, сохраняя неприятно-надменное выражение, от которого отца явно начало трясти."
"— Потому что я прошу, и ты можешь, — я пошла к папе.
