Королевство напрямую наследует драконьим престолом семейство Отрады, но внезапно появляется сын другого короля — Эйгон. Рейнира теряет свою монаршая угрозу, а её долю оспаривает муж ее матери. Власть перетекает к драконовому происхождению и Эйгону, но втайне принцесса готовится восстать против своего брата....
И я ещё больше стал беспокоится за своего дракона, в Волантисе триархи кормили её от пуза, по дороге нам часто встречалась дичь или стада овец, которые я беззастенчиво грабил, налетая с небес и похищая овец и коз, тем мы и кормились, хотя от жареной баранины и козлятины меня уже тошнило. Пламенная Мечта мой главный козырь и актив, без Пламенной Мечты я мало что собой представляю.
Сами же асшайцы — торжественный и смуглокожий народ. Когда я вошёл в город то не обнаружил не только стражи, но даже сам город был пуст, словно после эпидемии трясучки[14], в самый разгар дня здесь не было ни толпы, ни крикливых торговцев, расхваливающих свой товар на шумных рынках, ни сплетничающих у колодцев женщин.
Мрачный город у Тени целиком погряз в колдовстве. Чернокнижники, волшебники, алхимики простые и темные, лунные певчие, красные жрецы, некроманты, аэроманты и пироманты, маги крови и истязатели, инквизиторы и отравители, знахарки, ночеходцы и оборотни, самые зловещие из всех здешних колдунов — заклинатели теней, чьи лица скрыты от глаз богов и смертных лаковыми масками, а также почитатели Черного Козла, Бледного Отрока, Льва Ночи[16]… все они были здесь, и тут не было ничего запретного.
"Крепко держась за рукоять своего полуторника и памятуя про отравленный кинжал за поясом, да про рубашку из стальных колец на теле, под чёрным, бархатным камзолом.
Пару раз я пытался спросить у прохожих, где мне найти заклинательницу теней, но они только смотрели на меня, как на полоумного и не отвечали.
Наконец, блуждая по улицам этого кошмарного города, которые вызывали у меня депрессию, а случайно вышел на площадь, где какой — то колдун — пиромант показывал свои фокусы, он вызывал странных и неведомых птиц из зелёного, жёлтого, красного и синего огня и заставлял их выполнять трюки, затем сгорая в вспышке и оставляя лишь дым после себя. При этом публика, явно пресыщенная такими фокусами, реагировала слабо.
