Королевство напрямую наследует драконьим престолом семейство Отрады, но внезапно появляется сын другого короля — Эйгон. Рейнира теряет свою монаршая угрозу, а её долю оспаривает муж ее матери. Власть перетекает к драконовому происхождению и Эйгону, но втайне принцесса готовится восстать против своего брата....
А я зачем-то не слезал месяц со спины дракона и попал в гадюшник набитый колдунами, культистами и прочей шушорой, но даже этого мне оказалось мало, ибо я попёрся в грязный, забытый и разрушенный городишко где — то в эссосийской пустоши, за легендами и мифами. Пошёл на край света за снами… и дурацкими чудесами.
Меж тем Стигай оправдал своё название, едва небесное светило ушло из точки зенита, как тьма окутала всё вокруг. Я оказался в тёмном, разрушенном городе, окружённый невидимыми врагами. Один. Без дракона.
Можно, конечно, дальше жевать сопли, а можно начать действовать решительней. Я выбрал второе. Подняв меч кверху, я перехватил рукоять двумя руками и встав спиной к единственной уцелевшей стене, стал ожидать нападения, которое вот — вот по моим ощущениям должно было случиться. Неожиданно я услышал какое — то тихое рычание откуда — то сверху. Не успел я среагировать, как сверху на меня рухнула тень, мощный удар в спину отшвырнул меня вперёд, и я упал лицом в низ на мраморный пол, меч вылетел из рук и со звоном упал в темноту.
Несмотря на ошеломление от удара, я смог перекатиться и достать кинжал.
Тут, вдруг, стены города начали испускать фосфоресцирующее зеленоватое свечение. Причём не только стены, но и я сам. Толи это было какое — то колдовство, толи особые физических или химический эффект, понятия не имею, но в темноте этот город — призрак, как и все его обитатели, светились. Света было мало, но достаточно, чтобы разглядеть себя и врага. Я не имел возможности долго любоваться собой светящимся, так как неведомая тварь снова попыталась напасть.
И тут я его хорошенько разглядел. Возможно это существо и было когда — то человеком, но только деградировало до состояния полуживотного."
"Выглядело оно как невероятно высокий худощавый мужчина, с молочно — белой кожей и такими — же глазами, в каких — то лохмотьях вместо одежды. Руки и ноги его были длинны, непропорциональны и оканчивались такими — же длинными пальцами, с когтями, от него смердело, словно от пролежавшего неделю в воде трупа, а длинный синюшный язык извивался, показываясь изо рта, в котором торчали всего несколько кривых и гнилых зубов, он почему — то не фосфоресцировал.
