Королевство напрямую наследует драконьим престолом семейство Отрады, но внезапно появляется сын другого короля — Эйгон. Рейнира теряет свою монаршая угрозу, а её долю оспаривает муж ее матери. Власть перетекает к драконовому происхождению и Эйгону, но втайне принцесса готовится восстать против своего брата....
Кхал сел на своё седалище, его высокая полуобнаженная фигура, со словно намазанным маслом торсом, покрытым шрамами, излучала власть и силу.
— Не евнухов нам боятся. Но недооценивать их не стоит. Да будет тебе известно, кровь моей крови,[19] все безупречные — евнухи, их оскопляют еще в детстве и много лет подвергают бесчеловечной муштре, выращивая идеальных солдат — слепо преданных хозяину, отличающихся железной дисциплиной и не боящихся ни боли, ни смерти.
— Убить можно любого, — горячо сказал Брего и кхал согласился с ним.
* * *В дверь требовательно постучали прямо во время кульминации. Минуту спустя стук повторился, но громче и отчётливее.
— Давай ка детка! — я звонко шлёпнул по ягодице красавицу — летнийку, двое её подружек лежали на алых шёлковых простынях. Я нехотя встал в кровати и накинув халат пошёл к двери. — Да сейчас я, сейчас!
Когда я отворил дверь, то увидел напуганного евнуха.
— Вас ждёт господин. Немедленно.
Магистра Ипатио я нашёл на крепостной стене Квохора, вечно потеющий лысый человечек сидела в своём паланкине, две рабыни обмахивали его широкими веерами их павлиньих перьев.
Четверо безупречных всегда сопровождали его. Я поправил богатый пояс с дорогим мечом. За десять лет жизни в Эссосе я неплохо разбогател. То обучаясь магии в Асшае, то работая на Красных жрецов, то исполняя небольшие задания господ из Вольных городов, мне были рады везде, а особенно моему дракону.
Теневой магии я обучался недолго. И вскоре покинул Асшай. По приказу жрицы Марры я трижды летал в отдалённые части Эссоса, чтобы принести волю её бога.
Теперь я осел в Квохоре. Но сердце моё давно желало возвращения в Вестерос. Тем более, что по соглашению с королём Визерисом дракон принадлежал короне.
— Итак, — сказал я.
— Дотракийцы осадили нас, — толстяк указал пухлым перстом на море шатров, раскинувшихся на опушке квохорского леса.
