Автор
В дремавшем лесу внезапно раздался жалобный свист. Ответом было призрачное зловещее шипение и подрагивание ветвей - это Драконяша явилась, приглашая отшельника нарушить вечную тишину леса. Но каждый шаг казался предвестием неизбежной встречи с кровожадным созданием, и Демон бежал молниеносными ускорениями по заснеженным русским березкам, теперь лишь вспоминая теплые дни их наслаждений....
И так ровно до того момента, пока она острыми лопатками не упирается в стену.
Стена ее серьезно тормозит в плане побега.
А вот меня — в плане ее преследования — вообще нисколько. Только радует.
Подхожу близко, так близко, что вижу, как подрагивают от напряжения тонкие ноздри и расширяются зрачки круглых, глупых, но невозможно залипательных глаз.
— Никогда не смей лезть в мои тексты, поняла? — шиплю ей в лицо, еле сдерживаясь, чтоб не впечатать кулак в стену рядом с бледнеющим от страха лицом, — я сам буду решать, кого и как мне вычищать или вводить!
— Вы… Вы… — она тяжко сглатывает, под моим жадным взглядом, а затем, упрямо подняв подбородок, печатает в лицо, — вы — злой! Грубый! Высокомерный! Заносчивый! Тип! Вы себя ведете так, словно вы — центр Вселенной! Никого не любите! Я… Я думала, что люди вашей ориентации… Другие!
Ебать…
А при чем тут ориентация к моему характеру?
— И какие же? — я двигаюсь еще ближе, уже полностью зажимая сумасшедшую девку у стены.
От нее вкусно пахнет чем-то солнечным и мятным, этот летний аромат кружит голову, хочется наклониться ниже и вдохнуть его полной грудью.
— Я думала, что геи — добрые! — срывающимся голосом отвечает она, а я в осадок выпадаю от полного отсутствия логики. Вот как так? Вроде, привыкнуть должен, что разумность там и не ночевала, а все равно удивляюсь, — они животных любят! Не издеваются над ними! И вообще… Более терпимые, дружелюбные…
Мелкая сучка.
Ну вот как с такой поступать? Она геев видела, судя по всему, только в ситкомах. Мышление стереотипное до жути.
Как такое существо можно хотеть?
Это же… Ебать и плакать… Плакать и ебать…
Хочется.
Потереться о нее, чтоб ощутила, коза, насколько я гей.
Но надо отвечать. Надо отстоять честь, пусть и не родной, ориентации!
— А я, дура ты малолетняя, не гей, — отвечаю я ей прямо в губы, невольно ловя теплое возволнованное дыхание, оно дурит голову, заставляет говорить глупости, — я — боевой пидарас.
Глава 12
Драконяша
“Боевой пи… Кто?” — успеваю я подумать, прежде чем хозяин дома наклоняется и резко закрывает мне рот грубым поцелуем.
