Автор
В дремавшем лесу внезапно раздался жалобный свист. Ответом было призрачное зловещее шипение и подрагивание ветвей - это Драконяша явилась, приглашая отшельника нарушить вечную тишину леса. Но каждый шаг казался предвестием неизбежной встречи с кровожадным созданием, и Демон бежал молниеносными ускорениями по заснеженным русским березкам, теперь лишь вспоминая теплые дни их наслаждений....
Антон легко гладит тут же покрывшуюся мурашками кожу, а глаза его опять темнеют.
Клянусь, он не жалеет о том, что произошло! Вообще не жалеет! Но как же так? Он же…
— Дракош… Идти можешь? — спрашивает он, и эта забота странным образом гармонирует с тем, что он делал со мной минуту назад.
Киваю, решив пока не искушать судьбу и не пытаться говорить. Мало ли, вдруг все слова опять в “боже-боже-боже” трансформируются?
— Ну вот и хорошо… Давай в кровать?
При этих словах вздрагиваю, Антон, осознав двусмысленность своего предложения, усмехается…
Похоже, это не двусмысленность… Похоже, у него один, конкретный смысл… Тот самый… Мне сложно понять, хочу я этого, или боюсь…
И в этот момент мы слышим сирены.
— Суки… — Антон кривится, разворачиваясь к двери, — вовремя, как всегда… Дракош, давай наверх, лады? И сиди там, чтоб внизу я твоей жопки не видел, поняла? Только если позову. Поняла?"
"Он чуть встряхивает меня, пытаясь добиться осмысленности во взгляде, я честно пытаюсь что-то изобразить, более-менее удовлетворяющее его, и, похоже, удается, потому что Антон тянется ко мне, быстро и жарко целует и подталкивает к лестнице наверх.
И я поднимаюсь. В полном, полнейшем просто, шоке и раздрае от произошедшего.
Открываю дверь своей комнаты, где на меня тут же бросается с раздраженным ворчанием Жорик, ругаясь, что оставила его одного, заперла, лишив возможности защитить.
Я подхватываю псинку на руки, сажусь на кровать, мимолетно поморщившись от не особо приятных ощущений в промежности.
Смотрю на своего защитника и шепчу:
— Ты представляешь, Жорик, что случилось? Ох, лучше тебе этого не представлять… Я сама с трудом… представляю…
Глава 24
— Бля, Бу-у-ур… — тянет Иванцов растроенно, оглядывая поле боя и лежащих на нем в разных, не особо удобных позах, бойцов, — ты как всегда…
— Не стони, — я закидываю в рот сигарету, со вкусом затягиваюсь, пытаясь контролировать рожу, чтоб выглядела привычно злобной, а не непривычно масляной.
А то мужики точно не поймут.
— Че “не стони”? — ноет Иванцов, — вот че “не стони”? Какого хера всех пострелял? Не мог кого-то по-простому, лопатой в рыло? А мне теперь огнестрел оформляй… Такая жопа блядская в отдел… Накрылась моя премия…
Вот сколько помню его, всегда Иванцов по премии стонет… Время идет, власть меняется, кто-то умирает, кто-то увольняется… А Иванцову стабильно не додают премию.
