Первоклассный хирург Арианна мечтает о космосе, но влиятельный родственник считает её слишком хрупкой для суровых космических условий и препятствует её мечте. Однако Ари не привыкла сдаваться и готова доказать всем, что способна достичь своего.
Взгляд бессмысленно и непонимающе бегает по помещению.
— Дезориентация, лёгкая спутанность сознания и страх – нормальны при выходе из стазиса, — произношу очень мягким, успокаивающим тоном.
Он хмурится сильнее и открывает рот, явно собираясь что-то сказать. Но не говорит и закрывает. Вдруг порывается подняться и вскочить на ноги.
— Э-э-э не-э-эт, — властно произношу я и прижимаю мужчину локтями. Но он силён, зараза.
— Пусти-и-и! — рычит он и начинает судорожно дышать, дёргать ногами, руками. Судя по всему, его накрывает паническая атака. А ещё взгляд до сих пор полон безумного страха и непонимания.
— Шшш… — успокаиваю мужчину, крепко беру его лицо в ладони, наклоняюсь близко и, глядя в его широко распахнутые глаза, произношу: — Всё в порядке, Александр. Вы на корабле драконов. Я – Арианна Мэй, хирург. Помните? Мы вас вытащили с того корабля. Вы были ранены и находились в лечебной капсуле. Сейчас вы полностью здоровы.
На лбу Александра пролегает задумчивая морщина, он прекращает дёргаться, дышит уже более спокойно и во взгляде проявляется узнавание.
— Арианна? Мэй? — хрипло повторяет мужчина.
Я улыбаюсь ему и киваю.
— Она самая. Только пока не вставайте.
Убираю от него руки и снова проверяю все показатели. Немного повысилось давление. Но это нормально. Испугался, переволновался. Всегда так после стазиса, когда пациент перед лечением испытал сильнейший стресс.
— Придите в чувство, вспомните всё, что было. Задайте мне вопросы, если хотите. Почувствуйте своё тело, попробуйте на бок повернуться, ноги и руки сгибайте. Понятно?
— Извините, доктор… Я не сразу вспомнил и понял, где я… — виновато произносит Александр и сгибает ноги в коленях. Сцепляет руки в замок и крутит ими, разминая. Приходит в себя окончательно.
— Всё нормально, — хмыкаю я и перехожу к другому пациенту.
— Как Марк? Его рука? — спрашивает Алекс.
— Рука у него теперь есть, — отвечаю ему. — Жить однозначно будет, но думаю, ему понадобится помощь психолога. Утрата конечности, даже пальца – это психологическая травма. А тут рука. Олив Закарс, я попрошу её, чтобы она пообщалась с ним.
— Олив – детский психолог, — вздыхает он и вытягивается, руки кладёт по швам и смотрит в потолок. Во взгляде печаль.
— Я знаю, но за неимением другого, будем пользоваться знаниями и помощью тех, кто есть. И лететь недолго. А там уже с Марком и остальными поработают спецы, помогут освоиться с новой реальностью.
— Спасибо вам… — тихо произносит Александр.
Я лишь киваю.
