Арианна взмокла от напряжения, когда её самолет приближался к встречному летчику. Теперь они зависли как два ледяных снежинки в воздухе. Внезапно рев двигателя другого летательного аппарата стал громче, предвещая столкновение. Машунальный вздох — и её самолет проплыл мимо противника на пару десятков сантиметров. Теплая вспотевшая улыбка: все обошлось....
— Ваш товарищ всё верно говорит, — поддерживаю я, — выходка реально подростковая, но вы ведь не сопливый юнец с гормональными перепадами, тем более, к детям болвана бы не приставили. И вы не похожи на болвана.
— Может, уже хватит меня прессовать? — злится мужчина. — Мне без всех вас тошно.
Демонстративно фыркаю. Тошно ему.
— А мне тошно от дополнительной работы, — ворчу беззлобно. — Всё, хватит болтовни. Лежите смирно, ясно? Или прямо сейчас до самого прилёта отправлю в страну «сновидению».
— Лежу-лежу… — вздыхает он и покорно закрывает глаза.
Сканер показывает, что у моего соотечественника два ребра сломаны, селезёнка вот-вот лопнет и просто «шикарное» сотрясение мозга. Помимо этих «радостей» ещё у него уйма гематом. Всё лицо – сплошной кровоподтёк. Носовая перегородка сломана. Странно, что Рикард ему зубы не выбил и челюсть не сломал. Видимо, сдержался.
Эх, мужики, как иногда мне самой хочется всех вас поколотить.
— Всё-таки поспать вам придётся, — вздыхаю я и пока Марк хмурится, явно желает погеройствовать и намеревается сказать, чтобы я восстановила его, как есть в сознании, вкатываю ему анестезию и жду, когда могу приступить к работе.
Предварительно опускаю перегородку от других пациентов. Нечего им наблюдать за операцией и другими моими манипуляциями.
Потом внимательно слежу за показателями Марка.
Так, давление в норме, температура тоже, сердцебиение хорошее. Можно приступать.
Запускаю автодок, чтобы ещё раз просканировать организм Марка. Мало ли, вдруг обычный сканер что-то не засёк.
К счастью никаких сюрпризов нет.
Заряжаю и ввожу мужчине препарат, содержащий в себе противовоспалительные, антибактериальные свойства и конечно, наниты, которые способны регенерировать любые раны.
Спленэктомию не провожу. Я успеваю спасти его родную селезёнку. Но даже если пришлось бы удалить орган, я поставила бы Марку новую.
К всеобщей радости у ЗС и МГС с органами на замену нет никаких проблем. Наши давно научились «выращивать» любые органы для замены «испорченных» по разным причинам, правда, кроме таких частей тела, как руки, ноги, мужские причиндалы.
Потом я занимаюсь его ушибами и сломанной носовой перегородкой. Правлю её, чтобы у него не было потом проблем. Рёбра и сотрясение вылечат мои любимые помощники – наниты.
Капсула изолирована. Марк снова отдыхает, и я заканчиваю с ним работать спустя три с половиной часа.
Чувствую себя выжатой.
