Арианна взмокла от напряжения, когда её самолет приближался к встречному летчику. Теперь они зависли как два ледяных снежинки в воздухе. Внезапно рев двигателя другого летательного аппарата стал громче, предвещая столкновение. Машунальный вздох — и её самолет проплыл мимо противника на пару десятков сантиметров. Теплая вспотевшая улыбка: все обошлось....
У меня вон дракон остался без возможности иметь детей, и я сделаю всё от меня зависящее и даже больше, чтобы он не страдал. Быть может, возьмём малыша на усыновление…
Зашивать предоставляю ассистенту, а сама перехожу к ещё одной ране.
Ранение в грудной отдел.
Кровь. Разорванные мышцы. Тампоны. Расширитель. Тампоны. Зажим. Осторожно удаляю мелкие осколки. А дальше осколочное отверстие ведёт...
Бог мой… Оно ведёт к седьмому позвонку.
Седьмой позвонок – это нечто вроде «вехи». Он не такой как все.
Я чувствую, как моё сердце совершает кульбит и падает вниз.
Медленно выпрямляюсь и говорю всем присутствующим:
— Задет седьмой позвонок.
Соуты склоняются над раной. Качают головой и в один голос произносят:
— Это очень плохо.
Плохо?
— Это безнадёжно, — произношу упавшим голосом.
Несколько часов бесполезной, абсолютно бессмысленной операции, чтобы в самом её конце осознать своё поражение.
— Ей ничего не поможет, — тяжело вздыхает доктор Хейс.
Я смотрю на свои руки в перчатках и крови. Тонкие руки, но сильные. У меня хорошие просто идеальные для хирурга руки. И мои руки сотни, тысячи раз оперировали – резали и сшивали тела людей, соутов и кассов. Руки меня никогда не подводили, они творили чудеса, выигрывали схватку даже в самых безнадёжных случаях. Сейчас мои руки не могут ничего сделать – они бессильны в данном положении.
Никто не может помочь в этом случае. Никто. Ни один хирург, какой бы расы он ни был. Ни один аппарат. И даже наниты, которые способны регенерировать любые раны. Любые. Кроме этой.
Они уже работают в её теле, но данный вид травмы фатален.
Оперировать соуту бессмысленно.
— Доктор Мэй, неужели для неё это конец? — спрашивает доктор Равк.
— Продолжать операцию бессмысленно. Осколок даже удалять нельзя – это ускорит конец, — говорит за меня доктор Хейс.
Несколько мгновений я смотрю на молодую и красивую женщину, которую где-то далеко ждут её муж и дети. А она приговорена к смерти благодаря проклятым ящерам – селтам.
Я снова склоняюсь над операционной капсулой. Ставлю бинокуляры на режим мощнее и всматриваюсь в положение осколка.
Нет. Ты не умрёшь, девочка. Не пришёл ещё твой день и час. Ты обязательно снова увидишь своих детей и супруга.
В висках стучит.
