Арианна взмокла от напряжения, когда её самолет приближался к встречному летчику. Теперь они зависли как два ледяных снежинки в воздухе. Внезапно рев двигателя другого летательного аппарата стал громче, предвещая столкновение. Машунальный вздох — и её самолет проплыл мимо противника на пару десятков сантиметров. Теплая вспотевшая улыбка: все обошлось....
Предложение проводить Арианну до её каюты было ещё большей глупостью с моей стороны.
Когда прижимаю её к себе и несу на руках, ощущаю лишь боль из-за того, что я ничего не могу сделать. Мне отчаянно хочется ей сказать: «Отныне я весь твой».
Зверю хочется обнимать её, целовать, прижиматься к ней всем телом, но я не могу этого допустить.
Дракайна бы уже всё знала и дала бы мне понять: желает она получить сначала ухаживания, а потом отдать себя зверю или же сразу перешла бы ко второй части.
Понимаю, что у меня появилась собственная слабость в лице Арианны Мэй и этот факт злит, крошит, лишает воли.
Зверь бьётся внутри, недоумевает, почему я веду себя как болван. Он, как и я, хочет пить её дыхание, желает целовать её кожу, мечтает познать её душу. Хочу её вокруг себя, под собой, в своей жизни. Так, чтобы только со мной. Навсегда.
Хочется пальцы в волосы запустить, растрепать их, губами прикоснуться к её губам, ощутить их вкус, мягкость, податливость. Затем осыпать поцелуями шею, сорвать с неё проклятый комбинезон, который подчеркиваете её округлости, точёную талию, длинные ноги.
От бессильной ярости на самого себя и всю команду, хочется убить их всех, что всё поняли и смотрели на неё, поедали её глазами.
Когда покидаю каюту Арианны, я нахожусь на краю безумства. Мой зверь очень зол.
Через несколько минут, которые мне понадобились, чтобы дойти до рубки, поманить за собой довольного капитана и в пустом спортзале, сорвав с себя одежду и оставшись в один брюках и сапогах, в Лукаса летит первый удар.
Друг до последнего не верил, что я ударю его. С удивлением потирает челюсть и хмурится.
— Ты нанёс мне страшное оскорбление! — рычу, позволяя зверю немного выйти наружу, чтобы тоже сбросить ту ярость, что теперь обжигает вены и выкручивает жилы.
— Рикард, успокойся! — сплёвывает кровь и, блокируя мои удары, рычит Лукас.
— Ты мог убить её! — рявкаю так, что стены сотрясаются.
"— Всё обошлось. И она твоя пара. Так чего ты злишься? — не понимает он меня. — Ты должен радоваться и уже объяснять ей, что ты свяжешь ваши жизни.
— Не тебе советовать, что мне делать. Мой «Дар жизни» почти на нуле, Лукас и я не обреку молодую женщину на столь отвратительную участь.
— Рик, она не дракайна и сама не догадается, что вы должны быть вместе, — не унимается Лукас. — Ты должен ей сказать, пока есть ещё время.
