Арианна взмокла от напряжения, когда её самолет приближался к встречному летчику. Теперь они зависли как два ледяных снежинки в воздухе. Внезапно рев двигателя другого летательного аппарата стал громче, предвещая столкновение. Машунальный вздох — и её самолет проплыл мимо противника на пару десятков сантиметров. Теплая вспотевшая улыбка: все обошлось....
Чтобы завестись, как минимум должна быть соответствующая обстановка, настрой, да и мужчина, которого я знаю не несколько часов!
Напрашивается вывод: что произошло со мной, с адмиралом?
Его ведь тоже колотит, как какого-то сопливого пацана! Хотя сначала адмирал показался мне мужчиной стальной выдержки."
"Или быть может у него очень-очень давно не было женщины, а тут я… Но если взять за основу его сущность и предположить, чисто теоретически, что у драконов сильнее развиты все органы чувств и инстинкты, то… То он мог бы настоять на моём сходе с корабля на ближайшей станции, если мужскому коллективу реально очень тяжело работать в обществе женщины.
Ох, если бы они все накинулись на меня, да и я на них, как озабоченная сучка во время течки, то клянусь, первая бы бежала с корабля. Представила весь ужас такой перспективы и содрогнулась.
Нет, что-то не в том направлении думаю. Что-то явно близко, но при этом не в той степи.
Тут явно проблема именно в адмирале. И во мне.
Мне срочно нужно изучить записи и дневники моего предшественника и запустить ментальный справочник по драконам. Уверена, ответы найду. И подсказывает мне интуиция, что эти ответы меня не обрадуют.
Нервно сглатываю. Под напряжённым взглядом дракона отдёргиваю от него руки, словно обожглась; делаю несколько шагов назад; снова трясу головой, сбрасывая проклятое наваждение, и произношу:
— Адмирал, какого чёрта?
Этот жалкий всхлип – мой голос?
— Арианна, — говорит он с невероятной болью в голосе и на миг тянет ко мне руку, а затем тяжело опускает её и шумно вздыхает со словами: — Прости.
Прости?
— Я не знаю, что это было на самом деле, — произношу глухо и раздражённо, — но подобное не должно повторится, иначе…
На мгновение закрываю глаза, горько усмехаюсь и говорю:
— Иначе мне действительно придётся покинуть вашу команду. Хотя признаться честно, я этого не хочу.
Он смотрит всё этими же потемневшими глазами. Взгляд становится колким, резким, холодным. Лицо – маска жёсткости и непоколебимости.
— Вы правы, — говорит он ровным, чуть надменным тоном. — Клянусь, доктор, подобное не повторится. И предлагаю забыть об этом… инциденте.
