Быть может, что‑то хорошее случится на Новый год?
Двери в палату открылись на сто семидесятом барашке.
– Нелл? Это вы?
– Нет, дорогая, это мы.
Мама вошла первой и неловко откашлялась.
Пенни слышала, как отец за ее спиной что‑то проворчал. Что‑то вроде «Что за чушь». Это так на него похоже.
– У нас перерыв полчаса, и мы решили… зайти.
– Мы посмотрели твою карту. Кажется, ты в порядке, – пробормотал отец. – Рентген не выя…
– Папа, мне неинтересно, что там у меня с рентгеном… Прости.
– М-м, мгм. – Он как будто не знал, как без карты общаться с дочерью. – Просто мы не понимаем, какого черта Хенк тебя тут держит. Ты могла бы уже ехать домой отдыхать.
Отец был славным, но, видимо, не умел разделять роли отца и врача, и больничные стены заставляли его вести себя абсолютно профессионально там, где не стоит этого делать.
– Мы волновались, – начала мама.
Папа попытался возразить, потому что да, Пенни прекрасно понимала: они не волновались, так как видели медицинскую карту, результаты анализов и рентгена.
– Ты хотела отметить Рождество, мы понимаем, – начала мама, переведя дух. В который раз.
– Но мы бессильны…
– Редж, – одернула его мама, и доктор Браун отступил на полшага. – Как насчет того, чтобы мы завтра провели…
– Завтра меня попросили вый… – начал отец.
– Значит, отменишь, – надавила она – впервые на памяти Пенни.
Это все было очень неловко, и хотелось, чтобы поскорее закончилось.
– Все в порядке. У меня на завтра планы. Вам нужно работать, верно? Мы и так, считай, провели Рождество вместе, правильно? Елка. – Пенни кивнула на очередное сооружение из мишуры. – Фильм. – Кивок на телевизор. – Вся семья в сборе. И тут отличный праздничный ужин – мне принесли пирог с курицей.
Слезы звучали в каждом слове, и Пенни не могла им не сдаться: они покатились по лицу. Снова.
– Ты перенервничала, – начала мама и присела на край кровати. Отец устроился с другой стороны.
– Нет, ма…
– Нервозность – один из симптомов перенапряжения. Это нормально, – начал отец лекцию, и это уже было не смешно.
– Хватит, бросьте! – воскликнула Пенни, скидывая с себя руки родителей. – Как вы можете?
Я уеду от вас через шесть месяцев, и вам больше не придется тратить на меня время! Вы сможете часами торчать в больнице, ставить всем диагнозы и умничать про нервозность, но на ближайшие полгода я ваш пациент! Неужели вы не видите, что я не в порядке? Или у вас впервые нет верного диагноза?
Слезы уже давно лились потоком, так что Пенни даже не пыталась их вытирать и перестала делать вид, что не в истерике.
– Тебе нужно успокоиться, – начала мама.
– Нет, мне нужно не успокоиться, а родители!
– И мы здесь.
Кажется, она тоже была готова вот-вот заплакать, но держалась.
– Доктор Браун. – Оба подняли головы.