В кабинете СМИ я выглядела подчеркнуто спокойной — все знали, что это видимо, самое важное интервью в своей карьере. Но внутри меня каждый раз теснила неуверенность. Атмосфера здесь была наполнена тревогой и ожиданием: люди ждали неожиданных ответов, которые могли перевернуть всю мою жизнь....
– Не пришёл бы. И больше не придёт.
Она курила и таращилась на огонёк сигареты. Губу кусала. А мне стало её жаль.
– Это его ребенок? – спросила я напрямую.
Анна вскинула на меня глаза.
– Конечно. Какой смысл мне врать? Первый же тест докажет, что я вру.
– Да, точно. – Я вздохнула, прошла и присела с ней рядом. Посмотрела на неё сбоку. – И что ты хочешь?
– Справедливости, – тут же ответила она, даже не задумалась ни на мгновение. – Хочу справедливого отношения к своему сыну. Он того заслуживает. – Анна тоже на меня посмотрела, с вызовом.
– Это твоё право.
– Я уже подавала иск в суд. Но он просто растворился.
Сказать мне было нечего. Я предполагала, благодаря кому это произошло. Что я могла сказать?
– А потом ко мне приехали, и посоветовали не тревожить дракона. – Анна усмехнулась. – Так и сказали. Цитатой из нашего фильма. Иронично, правда?
– И ты согласилась?
– А что мне оставалось? Мне дали ясно понять, что никакие мои поползновения по поводу официального отцовства Родиона, не пройдут.
– Заплатили? Много?
Она неопределенно повела рукой, затушила сигарету.
– Круглую сумму. Единоразово. Я решила её не тратить, неизвестно, что впереди будет. Устроилась на работу, как только смогла. Вот только, как актриса, я больше никому не нужна. – Она снова усмехнулась. – Отснималась.
– Не говори так.
– Родион всё для этого сделал.
– Ань, – аккуратно начала я, – ты ведь прекрасно знала, что у него семья.
– И что? Когда родилась ты, у него тоже была семья!
– Вот именно.
– Но тебя он признал! А Степа что, хуже?
– Нет, не хуже. Но признание меня… Аня, оно было настолько формальным. Да, я росла с фамилией отца и даже с его алиментами, но мы никогда не встречались с ним, до моего восемнадцатилетия. Просто потому, что он в этом не нуждался.
Аня молчала, смотрела в сторону. Потом сказала:
– Я об этом не знала.
– Или просто не хотела знать.
