В кабинете СМИ я выглядела подчеркнуто спокойной — все знали, что это видимо, самое важное интервью в своей карьере. Но внутри меня каждый раз теснила неуверенность. Атмосфера здесь была наполнена тревогой и ожиданием: люди ждали неожиданных ответов, которые могли перевернуть всю мою жизнь....
ГЛАВА 14
– Судя по выражению твоего лица, – проговорил Федотов, присматриваясь ко мне, сидящей в задумчивости перед чашкой чая, – ты ей поверила.
Я сидела за столиком в ресторанном зале, у окна, пила чай и смотрела в окно. На людей, на машины, на голубей, что тяжело перелетали с места на место по всему периметру площади вокруг фонтана. Домой мне ехать не хотелось, вся моя родня в данный момент скрывалась от общественности за высоким забором загородного особняка, и дом казался мне перенаселённым. Все без конца собирались в гостиной и что-то обсуждали.
Я на Ромку посмотрела, он выглядел недовольным и раздосадованным. Каждое его движение и жест, а уж тем более тон, говорили о том, что он едва сдерживает раздражение. Федотов расстегнул пуговицу на пиджаке и присел напротив. Я подняла чашку, сделала небольшой глоток, а Ромку разглядывала. Затем задала ему встречный вопрос:
– А чему там было не поверить?"
"– Настя, она не девочка-цветочек, – с намеком проговорил Федотов. Подошел официант, и Ромка ткнул ему пальцем в несколько позиций в меню.
– Причём здесь это? – удивилась я. – Это не играет никакой роли. Или ты всерьёз думаешь, что она так стремится в суд, чтобы её там заклеймили обманщицей?
– Ты ребенка видела?
– Нет. Он спал.
– Он спал, – передразнил меня Федотов. Я пнула его по лодыжке под столом, Ромка тут же скривился. А я поинтересовалась:
– Почему ты так защищаешь отца?
– Я защищаю? – фальшиво удивился он.
– Конечно. Грудью встал, что это не его ребенок.
– Ничего подобного, – возмутился Роман Юрьевич. – Просто пытаюсь разобраться.
– Рома, не говори ерунды. Мальчику полтора года. Я уверена, что ты давным-давно во всём разобрался. Только по инерции продолжаешь играть роль защитника. Только кого ты защищаешь?
Федотов недовольно поджал губы, принялся выстукивать по столу барабанную дробь.
– Репутацию семьи я защищаю, – заявил он в конце концов.
