В кабинете СМИ я выглядела подчеркнуто спокойной — все знали, что это видимо, самое важное интервью в своей карьере. Но внутри меня каждый раз теснила неуверенность. Атмосфера здесь была наполнена тревогой и ожиданием: люди ждали неожиданных ответов, которые могли перевернуть всю мою жизнь....
Спросила:
– Отец тоже так считает?
– Нет, конечно, – ответила она. И призналась: – Я с ним этот вопрос не обсуждала. Я решила попросить тебя уехать самой.
Мне можно было зажать в кулак свою обиду, свою растерянность и согласно кивнуть. В конце концов, это не мой дом, это дом Елены, её вотчина. Но я решила пойти до конца и спросила:
– Почему?
– Тебе, правда, нужны причины? По-моему, их более, чем достаточно. И самая главная из них, что вы с Альбиной на данный момент по разные стороны баррикад. Им с Ромой предстоит непростой развод, а всем уже известно, что разводится он из-за тебя.
– Из-за меня? – изумлённо выдохнула я. – А мне казалось, есть и другие причины!
На мой всплеск эмоций Елена реагировать не стала, её губы только тронула саркастическая улыбка. Она кивнула в такт своим мыслям.
– Вот об этом я и говорю. У вас с моей дочерью противоположные интересы. И я думаю, вам не стоит их сталкивать, по крайней мере, под крышей этого дома.
Я не знала, что ещё сказать, что мачехе противопоставить, только дышала возмущенно.
– Рому я тоже попрошу приезжать лишь строго по необходимости. Ситуация практически взята под контроль, над ней работают, и надо начинать думать о будущем. Представляешь, что будут говорить о нашей семье, если ты останешься здесь? Что мы все попустительствовали вашим с Ромой отношениям. Это уже будет предел. – Елена подарила мне холодную, официальную улыбку. – Ты же умная, ты должна понимать, что я говорю тебе о серьёзных вещах.
"Я понимала. Наверное, понимала. И, если бы это относилось не ко мне, при логическом размышлении, даже готова была с мачехой согласиться, с её доводами. Но дело было в том, что из дома отца выгоняли именно меня. И вывернули всё так, что за дело. А мне нечего, нечего было противопоставить!
От этого было обиднее всего.
Я со стуком положила поварешку на мраморную столешницу. Затем дернула узел фартука на своей спине. А Елене, стараясь не встречаться с ней взглядом, согласно кивнула.
– Хорошо. Я уеду.
– Спасибо, – отозвалась она и снова мне улыбнулась. Тошнило от её улыбок, ей-богу. – Надеюсь, ты войдешь в наше положение, и не станешь обижаться.
«Войдёшь в наше положение»! В их положение. Судя по всему, меня из состава семьи решили вычеркнуть. По крайней мере, Елена старается это сделать. Мстит за дочь.
– Это правда, что ты разговаривала с той женщиной? – задала вопрос Елена уже мне в спину.
Я обернулась на мачеху в дверях.
