В кабинете СМИ я выглядела подчеркнуто спокойной — все знали, что это видимо, самое важное интервью в своей карьере. Но внутри меня каждый раз теснила неуверенность. Атмосфера здесь была наполнена тревогой и ожиданием: люди ждали неожиданных ответов, которые могли перевернуть всю мою жизнь....
Я выдохнула в раздражении.
– Может быть, – не стала я с ним спорить. – Но я никогда не понимала, почему тебе всегда мало.
– Чего мало?
– Всего! За что бы ты ни брался, тебе всегда было мало достигнутого результата. Ты идёшь вперёд с настырностью ледокола.
– Это плохо?
– Всего должно быть в меру, Рома. Иначе из-за каких-то призрачных целей, ты можешь лишиться того, что тебе на самом деле нужно и дорого. И даже не заметишь этого.
– И чего ты хочешь? Расскажи мне, как ты представляешь нашу жизнь? В тишине и неге?
– Я хочу, чтобы меня любили, – не сдержалась я.
Ромка молчал – то ли обиженно, то ли обдумывал. Я даже судить не бралась.
А я негромко добавила:
– Я не Аля, Ром. Я не знаю, на что ты рассчитываешь, но я… Не смогу стать тебе бизнес-партнером.
– Я тебя об этом не прошу. Об этом даже разговора не было.
– Я просто боюсь, как бы ты не разочаровался. Ты привез меня в этот дом, ты сейчас взбудоражен, зол на ситуацию, на людей. Ты пытаешься что-то доказать им, мне, даже себе. Что у тебя всё прекрасно. Но наша жизнь, и твоя в том числе, уже не станет прежней.
– Насть, по-моему, это беспокоит тебя куда больше, чем меня.
– Возможно.
Федотов таращился на меня.
– Знаешь, в чем наша проблема? – заявил он неожиданно.
Не зная, чего ждать, я осторожно качнула головой.
– Нет.
– Ты никогда мне не доверяла. Всегда ждала подвоха.
Я не удержалась от усмешки.
– Что не мудрено, когда заводишь отношения с женатым человеком. Но наша проблема, Рома, состоит как раз в противоположном.
Мои слова его всё-таки задели, потому что Ромка тут же вспыхнул, как спичка.
– Я пытался сделать так, чтобы у нас всё было!
– Да у нас и так всё было! – повысила я тон вслед за ним. – Но тебе этого показалось мало! Вот и всё!
Мы смотрели друг на друга с огнем в глазах, и каждый считал правым себя. Хотелось сказать: люблю, но за этим «люблю» у обоих было немало обид и претензий.
– Я пойду спать, – решила я.
