Девушка, рожденная вне брака от известного актера, вынуждена жить с клеймом «ошибки молодости». Но она решает переписать свою судьбу, найдя собственный путь к счастью и самоуважению, независимо от происхождения и чужого мнения.
Хотя, я очень сомневалась, что он даже иногда чувствует себя неправым или виноватым.
– В том-то и дело, – проговорил он. – Что ты не хочешь.
После этих слов, что скрывать, я на него вытаращилась в изумлении. И совершенно серьёзно поинтересовалась:
– Федотов, ты в своём уме? – И тут же озвучила другой вопрос: – Ты зачем пришел?
– Поговорить.
– О чем?
– Не знаю, – признался он. Зачем-то снял пиджак, кинул его на кресло. Остался в белоснежной рубашке, настолько белоснежной, что при взгляде на неё, хотелось заскрипеть зубами. Руки в карманы брюк сунул, на меня смотрел исподлобья. – Просто хочу с тобой поговорить. Хоть однажды просто поговорить.
Я обличающе ткнула в него пальцем.
– Два слова, а раскрывают всю ситуацию!
– Это какие?
– «Хоть однажды», – повторила я за ним. Я на мгновение прикрыла глаза, в один момент растеряв все силы. А ему сказала: – Рома, нам не о чем с тобой говорить. Мы с тобой чужие люди. По сути, мы даже незнакомы.
– Ты, правда, так считаешь?"
"– Да. – Я в сердцах развела руками. – Я так считаю. А ты меня путаешь, ты придумываешь то, чего нет. А потом ещё пытаешься мне угрожать!
– Я угрожаю тебе? – Федотов вытаращил на меня глаза. – Когда я тебе угрожал?
– Не мне, так брату своему. Что, не так было?
Роман поморщился в досаде, затем на диван сел, ноги вытянул. Я смотрела на него в этот момент, сидящего на моем диване… Я смотрела на него и, как последняя дура, не могла насмотреться. Но хотела в ту секунду только одного: чтобы он ушел. А ещё лучше, чтобы и не приходил, вот только исправить случившееся уже нельзя.
– Я лишь пытался предотвратить ненужный инцидент, – заявил он, в конце концов. На меня глянул. – Вот он, наконец, и сам все осознал, девчонку себе завел, подходящую.
– А я, значит, не подходящая? – заинтересовалась я в горячке. – Дура, кривая, косая?
Федотов спокойно качнул головой.
– Нет.
– Тогда по каким параметрам, позволь узнать, я не подходила твоему брату? – продолжала возмущаться я. Он жутко раздражал меня своим спокойствием, пусть и напускным.
Он и отозвался абсолютно ровным, скучным голосом:
– По понятным. Ты моя.
Я открыла рот, и закрыла его. Молчала. В тот момент, когда я услышала его слова, у меня, кажется, давление скакнуло до максимальной отметки и тут же рухнуло вниз. Я не совсем знаю, что при этом люди испытывают, в силу своего возраста, но, наверное, примерно такие же ощущения. Меня бросило в жар и зазвенело в ушах, а ещё я потеряла дар речи на какое-то время.
