Вдали от шумных городских хлопот, вдоль незапланированных берегов Новой Зеландии кипела тайна. На Тихом океане солнце медленно исчезает за горизонтом, окрашивая облака в рубиново-перламутровый цвет. Над волнами плывет атмосфера древних секретов и недавнего уходящего времени....
Ее рыхлое тело было покрыто многочисленными ранами, но едва ли это ее беспокоило. Она безмятежно болтала ногами, как ребенок, и о чем-то увлеченно разговаривала сама с собой, а солнце взбиралось все выше и выше по небосводу.
В бескрайнем океана зарождался новый день.
ЭпилогГде-то на просторах Тихого океана
7 февраля 2017 года, 00:39
Он подскочил на диване, хватая ртом душный воздух. Лоб покрыт горячей испариной, сердце выстукивало отчаянную дробь.
«Твою мать».
— Ты что? — пробубнила Веста, сонно чмокнув губами.
— Все нормально, — хрипло ответил Павел. — Жарко очень. Я выйду наружу, подышу.
— Я люблю тебя, — зевнула Веста, переворачиваясь на другой бок.
Павел натянул шорты и встал с дивана, пытаясь унять прерывистое дыхание. Глаза задержались на журнальном столике, на котором лежал его телефон.
Схватив мобильник, мужчина бесшумно выскользнул из каюты.
Подойдя к носовой части, Павел целую минуту смотрел на спящий океан. Выглянувшая из-за рваных туч бледно-желтая луна тут же проложила на морской глади серебристую дорожку.
Мужчина ожесточенно потер глаза.
Нет, ему не показалось. Яхта действительно была пришвартована к здоровенному бую.
— Ну и сон, черт подери, — вырвалось у него.
Павел включил телефон, с нетерпением ожидая, когда тот выполнит все загрузки. В отличие от сна, с этого сотового (его личного) можно было звонить куда угодно, а не засовывать сим-карту в спутниковый мобильник Весты. О да.
Он подготовился.
Нудно потекли протяжные гудки. Наконец в трубке что-то зашуршало, после чего раздался знакомый бас:
— Привет, жених.
— Наконец-то, — выдохнул Павел. — Багор, я…
— Какого хрена вы делаете? — злобно спросили на том конце провода. — Я торчу тут уже почти сутки, придурок! Когда вы вернетесь?
Павел почувствовал, словно из трубки повеяло смертью.
«Дзинь-дилинь» — хихикнул внутренний голос. «Обернись, Павлик, и ты увидишь чудо… Восемь нот, они болтаются, как висельники в петлях! И в одном из горшков спустя сутки будешь сидеть ты! С переломанными ручками и ножками.
— Че ты молчишь? Вы где? — продолжал бушевать Багор.
— Послушай, акция отменяется, — выдавил Павел. Безумное до жути сновидение со всеми мельчайшими подробностями все еще колыхалось перед глазами. — Не сейчас. Я с тобой свяжусь, Багор.
— Ты что, охренел? — изумился тот. — Ты знаешь, как это называется? Какого рожна ты заднюю включаешь, парень?! Зачем ты меня вытащил из Даббо, кретин?!
— Я с тобой свяжусь, — с деревянным видом повторил Павел.
