Вдали от шумных городских хлопот, вдоль незапланированных берегов Новой Зеландии кипела тайна. На Тихом океане солнце медленно исчезает за горизонтом, окрашивая облака в рубиново-перламутровый цвет. Над волнами плывет атмосфера древних секретов и недавнего уходящего времени....
Не принимая возражений и робких «не умею разделывать».
— Что там уметь-то? — нахмурилась женщина. — Поешь, натуральное.
Милостиво кивнула, отирая пальцы о платье. И доверительно добавила, подтвердив догадку, что бабки на лавке старательно заглядывают в мои магазинные пакеты:
— Ты, Ирка, дрянью всякой питаешься. А от чипсов рак бывает…
Я едва удержалась, чтобы не выбросить курицу в мусорное ведро. Но занесла в квартиру и швырнула размораживаться в раковину ванной комнаты…
Сейчас я вспоминаю, что тушка, должно быть, оттаяла.
Над курицей поработал Цезарь. Мой любимый кот, любым видам сырой еды предпочитающий «Вискас» или сухую «Пурину». Цезарь, ощутивший себя царем природы или надышавшийся воздуха, в котором витает бунтарский дух бродячей стаи.
Живот тушки выдран. Потроха подъедены, остатки размазаны по раковине. Лапы оторваны, одна из них пожевана, вторая лежит рядом, чудом не свалившись в гигантский слив.
— Цезарь?! — строго зову я, выходя в коридор. — Иди-ка сюда, мальчик, нужно потолковать…
Но в ответ я слышу лишь тихое шипение из-под кровати, вздыхаю и начинаю убирать бардак. Разумеется, остатки подарка Людмилы Павловны тотчас отправляются на помойку.
День 17, четверг."
"Мне не хочется возвращаться с работы.
Я проглатываю, словно покорная шлюха. Подтвердив, что все устраивает и работа будет исполнена в лучшем виде.
Сумка с ноутбуком оттягивает плечо. По колену лупит пакет с мороженым, чипсами и пивом (плотный, непрозрачный, купленный специально для любопытных наседок). Уже открывая квартирную дверь, я бросаю случайный взгляд на почтовые ящики. И вспоминаю.
Наспех разобрав продукты, разгребаю пустые пакеты, набросанные на обувную тумбу. И нахожу под ними пачку корреспонденции, забытой несколько дней назад.
