Вдали от шумных городских хлопот, вдоль незапланированных берегов Новой Зеландии кипела тайна. На Тихом океане солнце медленно исчезает за горизонтом, окрашивая облака в рубиново-перламутровый цвет. Над волнами плывет атмосфера древних секретов и недавнего уходящего времени....
Он попытался вспомнить, а видел ли хоть раз, как в их новый двор заезжает с инспекцией глазастый уазик ППС.
Заноза, сидящая в сознании, стала крупнее и еще более щепастой. Она свербила, заставляла выдумывать темно-серые глупости и бесконечно томиться нелепыми предположениями. Хмурый Комолкин вернулся в кухню. Налил водки, выпил одним глотком и решительно кивнул своему отражению в черном окне.
Занозу было необходимо выдернуть. Причем как можно скорее и решительнее. Пока незнакомец еще оставался в поле зрения, а не исчез бесследно, чтобы вернуться после затишья и причинить кому-то зло…
Паштет натянул джинсы и пальто, накинул шарф и надел вязаную шапку.
В нем боролись сразу два противоречивых чувства."
"С одной стороны, он ощущал себя честным и добропорядочным гражданином, решившим проявить ответственность и выяснить, что за хер-с-горы ошивается возле дома уже не первую ночь.
Проверив, надежно ли заперта квартира, Паштет осторожно спустился на первый этаж. Он был пуст, тих и нелюдим.
Распахнув подъездную дверь, Комолкин выскочил на крыльцо и решительно устремился к зеленым мусорным бакам.
И лишь там, где еще пять минут назад стоял мужчина в куртке с капюшоном, обрывался пунктир следов. Четкий, хорошо различимый, позволявший определить, что нога незнакомца имеет как минимум 44-ый размер…
Следующим вечером возвращающийся с работы Паштет и сам был похож на маньяка: сутулый, вздрагивающий от каждого громкого звука, по рассеянности едва не угодивший под колеса навороченного джипа.
Не замечая барабанившей по шапке капели, он шел вдоль домов и затравленно оглядывался.
В соседнем подъезде скрылась молодая пара с ребенком на руках. Парковка по-прежнему красовалась тремя забытыми автомобилями. Свет горел в квартирах на шестом и последнем.
