Вдали от шумных городских хлопот, вдоль незапланированных берегов Новой Зеландии кипела тайна. На Тихом океане солнце медленно исчезает за горизонтом, окрашивая облака в рубиново-перламутровый цвет. Над волнами плывет атмосфера древних секретов и недавнего уходящего времени....
Удар был глухим, словно на застеленный ковром пол грохнулось полено. Закатив глаза, Веста тяжело легла на спину, раскинув руки.
Странно, но бутылка не разбилась. Но Павел уже вошел в раж, бурлящая ненависть и неутихающая боль в сломанном пальце требовала немедленного выхода. Выматерившись, он изо всех сил двинул бутылкой о край стола.
Звон, россыпь осколков. Один стеклянный «шмель» зло чиркнул его по ребру, оставив на коже тоненькую царапину.
Павел присел над распластавшейся женой, остервенело сжимая в руке «розочку».
Наверняка она еще жива. Он знал, что Веста вынослива, несмотря на то, что под ее головой натекло целое багровое озеро.
— Эй, солнце!
Веста не шелохнулась, но Павел не сомневался, что она просто в отключке. Такие, как она, быстро не подыхают, это он знал точно.
Он прижал самый острый край «розочки» в морщинистую шею супруги. Один точный удар, и все кончено.
— Считай это заявлением на развод, — оскалился Павел.
Рука взметнулась вверх, застыв в воздухе. По граням хищно торчащих жал его импровизированного оружия проскальзывали едва заметные блики от ламп, встроенных в потолок.
Павел глубоко вздохнул и, сплюнув, поднялся на ноги.
Нет. Если Веста еще жива, добивать он ее не будет. Нужно будет расспросить ее поподробнее насчет квартир и счета в банке.
И вообще, в конце концов. На что ему Багор?!
Он дождется Багра, и тот сам все закончит. Уговор есть уговор, баш на баш. Он не будет марать руки об этот кусок сала, лишняя «мокруха» ему ни к чему.
Павел набрал номер сообщника, но его телефон был недоступен.
Беглый осмотр каюты показал, что веревки тут нет. Используя столовый нож, обнаруженный им во встроенном шкафчике, Павел разрезал простыню на узкие ленты, которым крепко перетянул запястья Весты. Во время этого действия он нечаянно задел прокушенный мизинец и чуть не взвыл от вновь нахлынувшей боли.
Проковылял к холодильнику, достал виски.
— После тебя, драгоценная моя, нужно все спиртом и хлоркой обрабатывать, — заявил он, распечатывая бутылку «Jim Beam». — Откуда я знаю, чем ты болеешь? Вдруг ты заразная? Не хотелось бы после твоего укуса подхватить бешенство или еще какой-нибудь триппер.
Плеснув на кровоточащий палец виски, Павел яростно скрипнул зубами, сдерживая рвущийся наружу вопль.
