Вдали от шумных городских хлопот, вдоль незапланированных берегов Новой Зеландии кипела тайна. На Тихом океане солнце медленно исчезает за горизонтом, окрашивая облака в рубиново-перламутровый цвет. Над волнами плывет атмосфера древних секретов и недавнего уходящего времени....
Несколько секунд новозеландец растерянно смотрел на возвышающегося над ним мужчину.
— Вы пожалеете об этом, — наконец промолвил он. — Мои братья накажут вас. Мне давно следовало обратиться в полицию. Похоже, вы задумали что-то плохое, мистер.
Злая улыбка Багра стала еще шире, и он придвинулся к Анару еще ближе.
— Давай, придурок, — тихо произнес он. — Все, что хочешь рассказать легавым, расскажи мне. Я как священник или гинеколог. Ничего не скрывай от меня.
Когда его крепкая рука схватила за шиворот Анару, тот закричал.
* * *Около пяти часов вечера Веста вновь появилась на палубе. Несколько минут она неподвижно стояла у борта, глядя вниз на плескавшиеся волны. Затем развернулась, направив взор в «ноты», чуть подрагивающие в воздухе.
Павел смотрел на нее с искаженным от всепоглощающего ужаса лицом.
Веста медленно приблизилась, склонившись над крышкой сосуда:
— Я рада, что в тебе еще сохранились силы. До наступления темноты осталось немного. Ночью тебе будет намного легче.
— Спаси… — едва слышно прохрипел Павел.
— От него? — переспросила Веста, сдвинув брови. Затем ее осенило, и она перевела взор на соседнюю «ноту»
— Это «СИ» тебя так напугала? — осведомилась она.
Задыхаясь, Павел прошелестел:
— Он… хотел вылезти… Но увидел… что ты вышла… и остался… Он притворяется…
Веста долго смотрела на «СИ», затем встряхнула забинтованной головой:
— Пожалуй, ты прав. Прошло и так слишком много времени, звук уже не будет меняться."
"Мурлыкая что-то себе под нос, она спустилась в трюм.
— Предупреждаю, будет плохо пахнуть, — известила она, с пыхтеньем вертя катушку. — Я специально законсервировала «СИ», там нет вентиляционных отверстий. Иначе Тейн во время обслуживания моей яхты мог заподозрить неладное.
Когда «нота» оказалась внизу, Веста острием крюка сорвала пломбу.
Павла вырвало, и она недовольно взглянула на мужа:
— Тебе необязательно на это смотреть.
Он закашлялся, и прикрыв веки, тяжело задышал.
«Его больше нет, — мысленно произнес он, чувствуя едкий вкус желчи, текущей по его подбородку.
