Вдали от шумных городских хлопот, вдоль незапланированных берегов Новой Зеландии кипела тайна. На Тихом океане солнце медленно исчезает за горизонтом, окрашивая облака в рубиново-перламутровый цвет. Над волнами плывет атмосфера древних секретов и недавнего уходящего времени....
— По… мо… — только и смог прошептать он. — Помо…ги…
— Где она? — спросил Багор, постепенно приходя в себя. — Где Веста? Это она тебя сюда запихнула, да?!
Павел ничего не ответил, отсутствующим взглядом пялясь в никуда.
Плотно сжав губы, Багор перевел взор на рубку. Потом на кокпит. Если мотор выключен, наверняка Веста в каюте, и, скорее всего, она спит.
В считаные секунды он оценил ситуацию.
Если он попытается разбить этот горшок, Павлу точно наступят кранты — острые осколки искромсают его сообщника в клочья, он ведь там в чем мать родила… К тому же звон может разбудить сумасшедшую толстуху.
А если он откроет карабин, на котором держалась стеклянная колба, она, чего доброго, грохнется ему на ноги, и все равно разобьется.
Морщаясь от жуткой вони, едкие пары которой сочились из крышки «ноты» наружу, Багор процедил:
— Тебе придется потерпеть. Не смей сдохнуть, парень. Мне нужны ваши деньги.
Вместо ответа Павел разинул рот. Распухший, темный, как пиявка, язык вывалился наружу.
Багор почувствовал, как в его кожу впиваются сотни ледяных иголочек. В свои сорок два года он немало повидал в жизни, он нередко видел смертельно больных людей, стоящих на краю могилы, на его глазах заживо гнили бедолаги, пожираемые лепрой… Он видел мертвые тела, и, чего уж греха таить — ему приходилось и самому отправлять людей на тот свет. Так что в этом мире было не так много вещей, которые могли бы заставить его испугаться.
Но почему-то сейчас, на борту этой странной яхты, под хлещущим дождем, Багру было по-настоящему страшно.
Деньги.
Да, деньги. Много денег.
Он заставит Весту вытащить Павла из этого вонючего бочонка, и они поплывут обратно к берегу."
"На негнущихся ногах Багор зашагал к кокпиту, но, прежде чем войти внутрь, он не выдержал и вновь посмотрел на «ноты».
«Елочная, мать их ети, игрушка», — неосознанно подумал он.
Веста была в каюте — об этом красноречиво говорил ее клокочущий с присвистом храп. Поразмыслив, Багор решил разбудить ее при свете и, щелкнув выключателем, вырубил свой наголовный фонарик. Затем он снял кепку с приклееным париком и присел на стул рядом с диваном.
«Похоже, тут и правда была серьезная переделка».
