Автор
В небесах полной луны звезды сверкают радужными искрами, а вокруг — тропическая ночь с гортанными зовами ветра и страстным светом воды. Здесь жаждут бескрайние просторы Дремлющий демон Декстера — роман о беспринципной любви, диких приключениях и невероятных откровениях в мире безумных чувств....
Яворский уставился на них, с отвисшей челюстью, не в состоянии двинуться с места; и тут сзади появился я с ножом к горлу.
— Не двигаться и не шуметь, — сказали мы.
— Э, послушай… — произнес он.
Я слегка повернул кулак с ножом так, что его кончик слегка воткнулся в кожу под подбородком. Яворски взвизгнул, когда оттуда брызнула такая огорчительно-ужасная и тоненькая струйка крови. Так напрасно: ну почему люди не хотят слушаться?
— Я же сказал — ни звука, — снова сказали мы, и он успокоился.
Теперь единственными звуками были потрескивание клейкой ленты, дыхание Яворски и тихий смех Темного Пассажира.
— Поговорим, — сказали мы мягким и холодным голосом Пассажира.
Он не знал, разрешено ли ему разговаривать, а клейкая лента так или иначе не давала этого делать, поэтому он молчал.
"— Давай поговорим о девчонках, — сказали мы, отклеивая ленту со рта.
— Я-а… о-о чем эта-а ты? — произнес он. Звучало не очень убедительно.
— Думаю, ты знаешь о чем, — сказали мы.
— Ну… не-е, — ответил он.
— Ну… да, — сказали мы.
Возможно, я начал говорить слишком мудрено. Время заканчивалось, да и весь вечер заканчивался. А он вдруг осмелел. Посмотрел в мое сияющее лицо.
— Ты что, коп? — спросил он.
— Нет, — ответили мы, и я срезал ему левое ухо.
Оно было ближе. Нож у меня острый, и какое-то мгновение он не мог поверить, что это происходило с ним, что он навеки и навсегда теперь останется без левого уха. Поэтому, чтобы он поверил, я уронил ухо ему на грудь. Глаза его стали огромными, легкие заполнились, приготовившись к крику, но я засунул ему в рот моток клейкой ленты как раз перед тем, как он это сделал.
— Ни то ни другое, — ответили мы. — Случаются вещи и похуже.
И, конечно же, определенно они случаются, только пока ему об этом знать рано.
— Девчонки? — спросили мы мягко-холодно, подождали всего мгновение, глядя в глаза, чтобы убедиться, что он не будет кричать, а потом вынули кляп.
— Иисусе, — прохрипел он. — Мое ухо…
— У тебя есть еще одно, такое же хорошее, — ответили мы. — Расскажи нам о девочках на этих фотографиях.
— Нам? Что ты имеешь в виду? Иисусе, больно же! — захныкал он.
До некоторых просто не доходит. Я снова засунул пленку ему в рот и приступил к работе.
