Сентябрь. Встречают начало осени — но это обычное время года для меня. Идешь по улицам, охлажденный дождем, чувствуя легкую задумчивость. Жизнь шла своим чередом, пока не наступила эта пора: в один прекрасный день — или скорее ужасный — моя жизнь начала переворачиваться с ног на голову и больше никогда не возвращалась к прежней轨道....
Вся надежда на заначку Иги была, теперь в городе придется схорониться, пока денег не раздобуду. — Пшли!
И Мох послушно заковылял следом.
— Дремучий случай, — пробормотал я, когда дверь за ними захлопнулась. — Это не мох, а просто плесень. Тьфу!
— Спасибо, — Ига появился как раз в тот момент, когда я спустился верху. Спасибо его маме за уборку, на мне не было ни пылинки, только рукав в извести.
— Не за что, — ответил я, отряхаясь, — это я тебя должен благодарить за возможность обвести Сазана. — Я обвел взглядом комнату.
Ига проследил за моим взглядом.
— Ничего. Так оставим. Положи конверт на стол и пошли. Мама, конечно, беспорядку расстроится…
— Но деньги скрасят ее расстройство, — закончил я за него. — Ты прав, пошли.
Я еще пару минут повозился, чтобы закрыть замок, над которым от всей души надругался Сазан, и ушел.
Что за районы у нас в городе? Или что за люди? Сначала я взламывал дверь, никто не заметил и не поинтересовался, потом Сазан, который возился добрых десять минут.
Я тряхнул головой, отбрасывая дурные мысли и посмотрел на Игу, снова появившегося рядом со мной:
— Все? Больше от меня ничего не требуется?
Ига покачал головой:
— Этого и так больше, чем нужно. Спасибо.
— Не за что, — отмахнулся я и хотел уже уйти, но Ига остановил: — Ну чего еще?
Он виновато потупился:
— А ведь Сазан прав, я так сразу поверил в твое предательство, а даже он знал на сто процентов, что ты скорее умрешь, чем подставишь…
Мне стало не по себе.
— Пока, Пашка, — сказал я, отвернулся и пошел прочь. Домой к Березину. Это же мой временный дом, как никак.
— Змей, ты куда? — крикнул Ига вслед. — Подожди, я с тобой, мож, чем помочь смогу!
Я остановился. Обернулся.
— Уже помог однажды, — и пошел, уже не оборачиваясь. Я не знаю, зачем я так сказал, всего полчаса назад мне самому казалось, что я простил Игаева, за то, что он чуть меня не убил, а сейчас р-раз и снова саданул его по больному.
Но я не мог иначе.
Я так разозлился на самого себя, что почти бежал, только бы Пашка не появился снова рядом со мной в своем новом призрачном обличье. Мои последние слова шли не от сердца, я вовсе так не думаю.
