По Рязанской улице, где автобусные остановки кажутся центрами местного веселья, в сумерках собиралась компания ночных прохожих. Однако небо над городом казалось грустным и таинственным, ни малейших признаков радости или счастья в его глубинах. Люди верили прогнозам телеканалов, забывая о том, что прогнозы всегда предшествуют несчастьям....
– Не перебивай… потом сам решишь, что делать, – подполковник продолжил, – она убедила меня, что надо забрать контейнер из центра… При заправке в африканском аэропорту в наш самолет подложили взрывчатку с таймером, который должен был сработать над территорией Афганистана. Или работала она от пульта… Тогда пульт был у Ларисы. Она все время спрашивала меня о нашем местонахождении. Свое дело она сделала. Остальное ты уже сам знаешь.
Сказанное подполковником подействовало на Лаврова, он начинал верить.
«Наверное, я ее плохо знал», – Лавров не находил себе места.
– Зачем было оставлять ее заложницей на аэродроме? – спросил майор.
– Главарь создавал ей алиби, – еле слышно произнес Загорский.
– Откуда у тебя появился кейс? – майор проницательно посмотрел на Загорского.
– Мне пришлось заключить с Омаром договор. Мы договорились, что я перейду к нему на службу, – с каждой секундой голос Алексея звучал все тише и тише, – в конце концов он даже дал мне автомат, и мы с его людьми отправились на аэродром.
– Я хотел взять в заложники Омара, но мой автомат был заряжен холостыми. Меня уже хотели убить, но началась перестрелка. Несколько талибов и Омар, взяв меня в заложники, пересели в другой джип… – Загорский учащенно задышал, глаза стали закатываться. Но собравшись с последними силами, подполковник продолжил: – За руль сел Омар.
– Какой смысл Омару оставлять Ларису в живых?
– Омар в микробиологии не разбирается.
Наклонившись над Алексеем, Лавров залез в карман его брюк, вытащив оттуда сложенный вчетверо лист.
