По Рязанской улице, где автобусные остановки кажутся центрами местного веселья, в сумерках собиралась компания ночных прохожих. Однако небо над городом казалось грустным и таинственным, ни малейших признаков радости или счастья в его глубинах. Люди верили прогнозам телеканалов, забывая о том, что прогнозы всегда предшествуют несчастьям....
Моложавого нетерпеливого боевика уже стало раздражать бесстрастное молчание старшего товарища, он смахнул пыль с полы халата, отложил автомат на камни.
– Ну что? – спросил он, чтобы хоть что-то сказать.
– Ничего! – такой же дежурной репликой агрессивно ответил первый, но все же добавил, уже смягчив тон, – не видно еще его. Четыре часа уже ждем.
– Может, он и не прилетит вообще. Сколько нам еще сидеть здесь?
– Сколько надо, столько и будем. Должен прилететь.
– Точно?
– Омар так сказал. Не понимаю только, зачем он ему? – боевик недоуменно покрутил головой.
– Может, оружие?
– Самолет пассажирский. Наверное, вещи Омару нужны.
– Заложники, – подхватил молодой, – у родственников выкуп можно потребовать.
Не привыкшие долго рассуждать над приказами командира, боевики замолчали, замерли без движения. Через четверть часа афганец с биноклем встрепенулся. Толкнув в бок товарища, он указал ему на зубчатую линию гор. Тот прищурился и радостно усмехнулся:
– Кажется, есть!
– Подай рацию.
Подняв и закрепив антенну старой громоздкой рации, боевик прокричал в микрофон:
– Они показались, снижаются… нет, еще не приземлились. Что нам делать?.. Ясно!
Вскочив на ноги, боевик в годах подхватил автомат.
– Уходим. Быстро.
– Слава Аллаху. Мы куда? На аэродром, на поле?
– На базу.
Сноровисто прыгая с камня на камень, афганцы в пыльных халатах скрылись в зарослях кустарника.
На горизонте, прямо над горной грядой, росла черная точка, набухала, приближаясь. К привычным звукам безлюдного пространства добавился новый, успевший позабыться в этой местности со дня прекращения эксплуатации аэродрома.
"Чуть различимый с земли шлейф дыма тянулся за самолетом. Лайнер выровнялся над полосой, выпустил шасси. Колеса коснулись бетона, он подпрыгнул, тут же взревели двигатели, гася скорость, густая пыль понеслась из-под шасси над посадочной полосой, и гражданский лайнер с российским триколором на хвосте покатился, вздрагивая, пригибая воздушным потоком пробившиеся сквозь трещины пучки полыни и саксаула.
Двигатели замерли. Но к выходу никто из пассажиров не спешил. Не спешили и развернуть аварийный надувной трап. Никто не проявил сильного желания ступить на незнакомую, чужую землю.
