Улыбаюсь ему.
— Что? Думал и дальше будешь безнаказанно творить всё, что вздумается? — Продолжает князь. — Когда тебя официально объявят тёмным и повесят все злодеяния, какие только найдутся, все земли отойдут обратно мне. И замок, и твоё Малорыжково с чудным городом. Когда моя дочка узнает, кто ты таков, вся дурь улетучится из её головы. Достанется и Морозовой, у который выбора просто не останется, и она откажется от тебя.
— Так ты… — начинаю и Вячеслав тут же замолкает, внемля моих словам. — Приспешник Могуты?
— Ты ведь не удивлён, — отвечает злорадно. — Давно понял?
— Давно, но до конца не был уверен.
— И? Почему ж не убил, когда была возможность?
— Василису не хотел сиротой оставить.
— Как благородно, — усмехнулся Вячеслав. — Надо признать, ты сильный враг. Даже мой владыка это признаёт.
— Кстати, князь, — покривился я. — А кто твой владыка? Могута кто? Раскрой карты, не пожалей правды для мертвеца.
— Ха! Как заговорил, — засиял Вячеслав. — Личность раскрывать мне не велено под клятвой. Но подсказку дам. Он так близко к тебе, что ты в упор его не видишь. И нет у тебя мысли скрыть от него что–то. Таков у меня владыка. Он всё предусмотрел. И Зерно обещанное для Василисы пусть и не сразу пришло, но твоими руками он слово своё сдержал.
— Да причём тут он? — Огрызнулся я, хоть мне и тяжело разговаривать. — Ты что совсем дурной? На веру всё принимаешь. Он к той заслуге просто примазался. Это было моё личное решение. Вот и всё. Ни Могута, ни кто–либо ещё не подталкивали меня на такой поступок."
"— Говори, что хочешь. Моя дочь прозрела глазами, но не умом, но скоро она возненавидит тебя.
— И тебя, — усмехнулся я. — Ты думаешь, она не знает, что я тёмный?
Князь захлопал глазами. Хм, похоже, для него это новость!
— Она и о твоём повелителе знает, — заявляю. — Мы с ней это обсуждали. Ты ж от него и удрал сюда. Дочку увёз подальше от Могуты. Разве нет?
— Брешешь, поганец!! — Взревел князь и схватился за кнут, висящий на стене. — А ну сюда иди!
За калитку подёргал, ворвалась охрана.
— Отворяй! — Затребовал князь.
— Воронцов не велел, — заартачились в ответ бойцы.
— Ну ничего, ещё попляшешь, ирод! — Рявкнул Вячеслав и вылетел пулей из зала.
Около недели меня не трогают, понемногу кормят отбросами. Которые приходится есть, чтобы набраться хоть каких–то сил. Но все силы уходят, когда наведывается маг в тёмной мантии и Воронцов. Мучители режут и прижигают мою истерзанную шкуру, пытаясь выбить признание. А потом бросают полумёртвого обратно в камеру.
Так продолжается и продолжается. Начинаю понемногу сходить с ума. Потому что меня все бросили. И это стало очевидным.
Лишь на губах пересохших ощутил прохладу в один миг и вспомнил о демонице Ситри. Вот она–то точно не обрадуется, если узнает, что я тут.