Автор
Четырнадцатый год прошел мимо без заметных изменений. Но вот что-то изменилось — это стало для меня наркотиком, нечто вроде привычки или даже увлечения, но больше напоминающее зависимость. Теперь каждое дело вызывает сиюминутное желание заставить этих самоуверенных мерзавцев испытать то же чувство независимости и силы, что и я — только в переносном смысле, ведь не стоит забывать о законности....
– Дедуль, уверяю тебя, это неопасно…
– Неопасно?! Только и слышишь в городе: скинхеды избили тех, скинхеды изувечили этих…
– Дед, они бьют нерусских, а я, по-твоему, что, похожа на дочь степей?
– Полетт, а можно как-то обойтись без этого визита? Пусть вместо тебя сходит кто-то другой?"
"– Кто, например? Наш сосед Евлампий Спиридонович? Или ты себя имел в виду?
Ариша опустился на стул.
– Ты решила меня осиротить…
Эх, дедуля, знал бы ты, что действительно чуть не осиротел на днях. Если бы омоновцы задержались еще хоть на пару минут… даже меньше…
Дед провожал меня до крыльца.
– Полетт, умоляю, будь осторожна.
– Хорошо, дед, обещаю.
Я шла по улице Соколова и высматривала дом номер девятнадцать. Здесь жил Федорцов Степан, убитый три месяца назад в драке. Мне попадались старые трех– и четырехэтажные дома с облупившейся штукатуркой и гнилыми дверями на подъездах. Вот и нужный мне дом. Я завернула во двор и подошла к стайке ребят, что сидели отдельно возле железных гаражей. Это были подростки. Они курили и, увидев меня, что-то попрятали за спины.
– Привет, пацаны!
Я старалась говорить развязно, всем своим видом давая понять, что я – «свой парень».
– Здорово!
Ответил только один, как видно, самый смелый. Остальные потихоньку стали доставать из-за спин банки с пивом и, все еще с опаской посматривая на меня, сделали по глотку.
– Скажите, а Федорцов Степан в этом доме жил?
– Ну, в этом. А тебе-то что?
– Да мне-то ничего…
Я присела на корточки возле них. Они сидели на каком-то подобии скамейки, очевидно, ими самими и сооруженной.
– Я училась вместе с ним в «мучилище».
Я сказала это грустно, чтобы пацаны поняли: я тоже потеряла друга.
– Ну, училась, и что дальше? – спросил один, как видно, самый недружелюбный.
– Я к матери его хотела сходить… Мне с ней поговорить надо. Хорошая у него мать?
– Теть Люба? Да так… Мать как мать.
Один все-таки оказался разговорчивее других. Это хорошо.
– А батя-то у него был? – спросила я, уже обращаясь к этому «разговорчивому».
– Не-а… Помер.
Остальные побросали пустые банки за гараж в мусорную кучу. Видя такое, я достала из кармана две сотенные купюры и протянула их ребятам.
– Пацаны, сгоняйте еще за пивком, помянем моего и вашего друга…
Через десять минут мы все сидели и пили пиво. Мне освободили место на лавочке, я с удовольствием туда пересела.
– А сестры-братья у Степки были? – спрашивала я.
– Сестра осталась старшая. Да она замужем уже, отдельно живет.
– А батя-то с чего помер?
– Пил крепко.
