Автор
Четырнадцатый год прошел мимо без заметных изменений. Но вот что-то изменилось — это стало для меня наркотиком, нечто вроде привычки или даже увлечения, но больше напоминающее зависимость. Теперь каждое дело вызывает сиюминутное желание заставить этих самоуверенных мерзавцев испытать то же чувство независимости и силы, что и я — только в переносном смысле, ведь не стоит забывать о законности....
А вы можете все это снять? Ну, порчу эту… Только с нас со всех!
– Мочь-то могу, – я вздохнула тяжело и посмотрела своими «черными» очами пристально в глаза Епифанцева, – но…
– Чего «но»? В деньгах, что ли, проблема? Так я тебе… вам заплачу! Сколько, вы только скажите!
Он полез в карман и достал кошелек, а из него пятисотрублевую купюру. Он протянул мне ее широким жестом.
– Столько хватит? Могу еще столько же дать, если этого мало.
Я даже не взглянула на деньги, покачала головой и вздохнула еще тяжелее.
– Вы не понимаете. На вас навели страшную порчу. Смертельную!
– И че? Мы теперь все помрем, что ли? – усмехнулся Игорь Дмитиевич, но как-то уже немного испуганно.
Я опустила глаза.
– Все мы смертны… кто раньше уйдет, кто позже…
Я повернулась и снова хотела отойти, но Епифанцев снова схватил меня за руку.
– Так тебе что, тыщи мало? А две?
– Вы не понимаете. Смертную порчу нельзя снять. Вернее, можно, но это очень сложно и тяжело. Дом ваш – большой и красивый, я вижу! – тоже с порчей! В нем нельзя жить.
Но у Епифанцева уже глаза горели таким испуганным огнем, что он схватил меня за руку и потащил в машину.
– Вы снимите, Эмма… как вас… Мануиловна, а за деньгами дело не станет!
– Я вообще-то собиралась пообедать… – слабо запротестовала я, но Епифанцев уже захлопнул за мной заднюю дверцу.
– Поехали! – приказал он водителю. – Домой поехали! Там разберемся, что за порча такая и почем…
По дороге Епифанцев продолжал выспрашивать меня про злоключения своей семьи.
– Не с вас, с дома надо начинать, – повторила я. – Ваш огромный дом – а я вижу, что он просто огромен, – вот источник ваших бед.
– А вы что, видите мой дом?
– Вижу. Прямо вот перед собой и вижу, – сказала я, – три этажа. Вижу парк перед домом, деревья… так… колонны, большое крыльцо… четыре ступени… а справа пруд вижу… так, а перед домом – еще вода, кажется, фонтан…
– Ну, ни фига себе! – восхитился Епифанцев.
– Так, так… тут дверь налево – спальня вашей жены… ага, ваша семья живет на втором и третьем этажах, первый отдан прислуге… так, вижу, на третьем этаже – комнаты дочери, сына, а ваша спальня и кабинет – на втором.
