Автор
Четырнадцатый год прошел мимо без заметных изменений. Но вот что-то изменилось — это стало для меня наркотиком, нечто вроде привычки или даже увлечения, но больше напоминающее зависимость. Теперь каждое дело вызывает сиюминутное желание заставить этих самоуверенных мерзавцев испытать то же чувство независимости и силы, что и я — только в переносном смысле, ведь не стоит забывать о законности....
Дверь изредка открывалась, из нее выходил кто-нибудь и шел либо к своей машине, либо к дороге, на стоянку маршрутки. Все правильно, утро, люди едут на работу.
А я сижу здесь и загораю. От нечего делать я стала рассматривать окна над дверью третьего подъезда. А интересно, у того мальчика-студентика они на какую сторону? Может, на другую? Тогда мне лучше объехать дом и любоваться на него с другой стороны.
Вон на одном балконе девочка поливает цветы. А на лоджии – женщина развешивает белье на веревку. У всех свои заботы.
Однако время идет, надо что-то делать. Поправив мини-юбку и платиновый парик, я вышла из машины. Открытая летняя маечка облегала мою фигуру, босоножки на высоком каблуке довершали прикид легкомысленной особы. Я двинулась к подъезду одновременно с женщиной с нагруженной сумкой. Она открыла дверь своим магнитиком, я ее придержала, чтобы женщине было удобнее зайти. Она поблагодарила меня. Мы обе зашли в подъезд, она направилась к лифту, а я – к лестнице.
На четвертом этаже я остановилась. Где-то здесь живет тот студент, которого, по словам бабушек, навещала «бесстыжая дама».
– Извините, вы квартиру не сдаете?.
Едва выдав один этот вопрос, я замерла, как изваяние. И было от чего. Передо мной стоял почти голый – с полотенцем на бедрах – красавец лет двадцати – двадцати двух. У него было атлетическое загорелое тело, потрясающие пропорции и мокрые черные волосы. Это все, что я видела. Все остальное заволокло голубоватым туманом. Нет, еще полотенце. Белоснежное полотенце, обмотанное вокруг узких загорелых бедер. Я чувствовала, что стою, как последняя дура в этом городе, пялюсь на молодое, красивое, как у греческого бога, тело и, кажется, ничего не могу с собой поделать.
– Девушка! Вы меня слышите?
Голос доносится как из другого мира. Это он мне?
– Что?
– Я говорю: с удовольствием сдал бы вам эту квартиру, но сам снимаю ее. Так что, извините…
А у него красивый голос. Только немного нежный для такого мужественного тела. Впрочем, все нормально, он просто еще юношеский, со временем возмужает. Однако надо что-то отвечать этому греческому богу с полотенцем на бедрах.
