Ребята Бориса вовсе никуда не уходили, понял я. Они были здесь и выжидали момент для удара. Только пистолетом тут явно не поможешь.
– Черт возьми, – пробормотал из своего укрытия Федот. – Я был удивлен, увидев одного зрителя, а у них тут сегодня, похоже, собрание секты идиотов.
– Лежать, бояться, – сказал знакомый голос, и я понял, что среди присутствующих имеет место и сам Борис. – Ты над Юриком опыты свои ставил?
– А, – откликнулся Федот. – Так вы коллеги того братка, которого я в морге прихватил. Не понимаю сути претензий. Я вашему коллеге ничего плохого не сделал. Напротив, к жизни его вернул. В каком-то роде.
– Мы тебе тоже ничего плохого не сделаем, – пообещал Борис. – В каком-то роде. Так что выходи, Леопольд.
– А вот возьму и выйду, – сказал Федот и появился из-за колонны.
Конечно, чего ему прятаться. Трое бандитов, сколь грозными они бы ни были, не могли представлять угрозы для мага. Это он прятался, когда не знал, с кем имеет дело.
Он вышел, держа руки перед собой. В руках у Федота ничего не было.
Кроме сгустка чистой энергии, способной разнести троих взрослых людей на атомы.
– Ложись! – скомандовал я.
Борис рухнул на пол, братки метнулись в стороны, одновременно открывая огонь.
Пули до Федота не долетели. Он сделал пасс рукой, и кусочки металла на мгновение застыли в воздухе, а потом пролились на пол свинцовым дождем.
– Так вот ты какой, Нео, – пробормотал Борис.
В следующую секунду Федот швырнул в него фаерболом.
Глава двадцать первая. КОЛОБОК ПРОТИВ КАЩЕЯ
Принцип Шерлока Холмса: если что-то спрятано лучше, чем вы умеете искать, или же у вас нет времени на поиски, создайте ситуацию, в которой тайник вам покажет сам спрятавший.
Шерлок Холмс в таких случаях использовал пожар. Чем мы хуже лондонского сыщика?
– Ну, мастер фейерверков, – сказал я. – У меня есть работа по вашему профилю.
– Например? – осведомился Гэндальф.
– Запали-ка мне небольшой костерок, – попросил я.
– Прямо здесь? Пожар же может случиться.
– В этом и суть. Или ты даже на такое ничтожное волшебство не способен без своей палки?
Гэндальф нахмурился, пробормотал что-то себе под нос, и тут же вспыхнул украшающий стену гобелен.
Гэндальф протянул руку в сторону пламени и начал вливать силу в разгорающийся пожар. Спустя несколько минут в коридоре стало жарковато и трудно дышать.
– Сойдет, – одобрил я.
– Что мы будем делать теперь?
Соображал он все-таки туговато. Пришлось даже объяснять ему, что именно следует кричать.
Зато орал знатно. Голос его не был предназначен для музыкальных упражнений, но зато переорать он мог любого из профессиональных ораторов.