Придется признать, что где-то я по полной программе лоханулся. Со всеми вытекающими последствиями.
Вон три таких последствия. По полу бегают, фонариками светят. Неведомо им, что не в ту сторону. Интересно, выход они блокировали? И где союзничек мой прохлаждается, тоже интересно.
Гермес еще нарисовался. Проныра древнегреческая. Из всего пантеона – самый активный. Везде лезет. Сущий живчик.
Гермес, допустим, как боевая единица не опасен. Уже тысячи четыре лет, как не опасен. Но лазутчик из него отменный. Посоветовать опять же может.
Вон сумку мою оброненную углядел. Ага, Герман ее хватает, от усилия чуть не крякает. Теоретик фигов. Ему бы в кабинете сидеть да на клавиатуре стучать, в спортзале отродясь не был. Ничего, попер сумочку. Ладно, авось встретят его на выходе. В конце концов, союзничку моему это нужно больше, чем мне.
Но снова под пули лезть не хочется. Не барское это дело – с братками в мавзолеях биться.
Допустим, с братками я справлюсь. Левой одной. А если Герман опять в драку полезет? Против них всех, плюс Гермес, могу и не устоять.
Ильич мне друг, но жизнь своя – дороже.
Подождем, пока Герман отсюда свалит. Если мне интуиция не изменяет, встретят его скоро и далеко он отсюда не уйдет. А как он свалит, можно будет и братками заняться.
Фаерболы их не берут. Эка невидаль. Чего-нибудь другое попробуем.
Браток хорошего удара с ноги не держит. Особенно в темноте.
Сигнализация выключена. Тут теперь до смены караула никто ничего не заметит. Разве что эти уроды пистолеты на гранатометы поменяют.
Хорошую звукоизоляцию коммунисты сделали. Умели строить, жаль только, что с постройкой светлого будущего такой облом вышел.
О, еще одного нелегкая принесла. Этот без фонарика. Плохо: значит, он в темноте хорошо видит. Шаги приближаются. Неужто меня сейчас найдут и драться придется.
И еще четыре раза ОГО!
Не успели. Операцию с Ильичом можно уже не заканчивать, явление представителей конкурирующей организации уже произошло.
Видать, и союзничка моего на входе уже нету. Нет в жизни фарта. Сначала Герман на огонек завалился, да еще и Гермеса с собой притащил, потом трое этих работников ножа и пистолета, теперь еще вот этот индивидуум.
– Слышь, пацаны, – сказал индивидуум, явившийся на огонек последним. – Хорош тут отсвечивать. Бросайте этого колдуна недоделанного, ему уж все равно ничего не светит.
Пацаны и свернулись. Фонариками рыскать перестали, стволы зачехлили, в колонну по одному построились и легкой рысью из Мавзолея утекли.
А этот чуть задержался. На самом пороге. Обернулся и прямо на меня посмотрел.
– Не на ту ты клячу поставил, – говорит.
Провисев еще минут пять под потолком, я пришел к выводу, что ничего мне больше не грозит, свернул левитирующее заклинание и опустился на пол рядом с саркофагом.