Автор
Захватывающий роман "Древний. Война" взлетает за пределы обычных границ вашего сознания. После сытного обеда мысли заблуждаются, и только глубокие размышления о координации миллионов Низших и самосозерцании способны взволновать тонкую мозговую ткань. Война нарастает, когда гениальный Владетель отрывается от Сигнальной Нити....
Только осторожней, наш величайший друг вырос на планете с пониженной гравитацией и потому очень мягок и хрупок. Смотри, не сломай ему шею, если, конечно, он будет себя хорошо вести. Проследи, чтобы его родственнички погрузились в средства спасения. Забросишь его к ним последним, и пусть катятся отсюда. А до тех пор я посижу тут. Всегда любил созерцать двухмегатонные заряды. Думаю, все здесь хорошо друг друга поняли. Действуй, Четвертый!
Высокий воин забрал из рук Тринадцатого бессильно трепыхающегося Чужого и волоком потащил его к выходу.
— Позже, — Алекс жестом остановил их. — Связь с академиком Серебряковым, срочно! У нас нет времени.
— Я слушаю вас, Алекс! — раздался знакомый голос. — Очень рад видеть вас снова! Вы что-то задержались с возвращением!
— Вузэй уже начали войну? — Алекс собрал остатки сил, отгоняя от себя беспамятство.
— Два дня назад, — ответил за ученого Тихонов. — Мы потеряли колонии. Гиперпространство вокруг наших систем перекрыто. Все, что у нас есть, сосредоточено здесь, ждем нападения. Но нам их не удержать.
— Вузэй обещал дать нам сутки, — поморщился Тринадцатый. — Наверняка обманул. Они ударят, как только перегруппируют силы. У нас есть шанс. Мы можем воспользоваться силами Мерхна, но для этого мне надо попасть к ним в систему. Координаты есть у Алисы.
Он почувствовал, как проваливается в безликую пустоту, и потерявшее последние крупицы сил сознание ускользает от него.
— Алиса, отключи мину…
Алекс уже не видел, как руки врачей подхватили его сползающее по стене тело, лишь только прошептал, медленно погружаясь в болото беспамятства:
— У меня на груди… не рассоединять нас, это важно… нужно больше радиации… не хватает… энергии… симбионтам… — он попытался произнести еще какие-то важные слова, но губы уже не слушались, и свет перед его глазами медленно померк.
Смутно знакомый шум мешал сну, и Тринадцатый поискал руками подушку, чтобы накрыть голову. Во сне он был врачом и вот уже несколько часов спасал кого-то невидимого, лежащего на операционном столе времен его молодости.
