Автор
В древнем замке на грани бездны танцуют без устали, а громкие крики и шутки разносятся по огромным залам. Полумрак лишь усиливает атмосферу невероятной свободы и неформальности, царящей в Академии, где каждый может быть тем, кем захочет.
И надпись: «Лекси, сделай их всех!»
Опекун побледнел и сжал челюсти так, что зубы заскрипели."
"— Сегодня у королевы двадцатилетие, — на всякий случай пояснила я. — А завтра прибывает посольство из Виверии, будут договариваться о браке с одним из их принцев. Она, конечно, откажет!
Но местная жизнь этого зануду совершенно не интересовала.
— Твоя выходка? — мрачно уточнил он, указывая на пылающее небо.
— Сюрприз!
— Надеюсь, тебя за него не казнят?
— Что ты, мы с Лекси лучшие подруги!
— Живо домой! — прорычал лорд Пресинваль.
Жесткие пальцы схватили меня за локоть и поволокли к карете.
Демоны его убей, а ведь был идеальным опекуном! Он был на тринадцать лет младше моей мамы, и когда она умерла, спокойно уехал за границу. Вообще не интересовался моей жизнью! И вот, на тебе, привалило счастье…
Из-за внепланового фейерверка народ прильнул к окнам и сейчас наблюдал не только действо в небе, но и мой позор. Я — самостоятельная! Взрослая! Ну, по крайней мере, привыкла считать себя таковой.
Пока меня стаскивали с крыльца и волокли к унылой карете, как раз успела проникнуться к опекуну искренней неприязнью.
Дальше произошло неизбежное.
— Эй, руки от нее убрал! — пронеслось по подъездной аллее недовольное.
Сейчас что-то будет… Зря сопротивлялась, надо было бежать к карете, так бы хоть скандала избежала.
На огни в небе больше никто не смотрел.
Отпустить меня не отпустили, но хватку ослабили. Мы с лордом Пресинвалем в едином заинтересованном порыве повернулись к крыльцу.
— Прошу прощения? — опекун высокомерно вздернул бровь.
Я совсем сникла. Рерун, конечно, прелесть и герцогский наследник, но сейчас он больше напоминал отлынивающего от работы официанта: камзол не носил, рубашка была расстегнута на груди, и его шатало. Еще он раздобыл где-то клинок.
Что-то мне так стыдно стало…
— Не просите! — герцогский сын тоже попытался изобразить высокомерие. Получилось неважно. — Эта девушка — моя! Оставьте ее в покое.
Стою. Помалкиваю. И тихо мечтаю, чтобы дар хоть раз сослужил мне добрую службу и помог провалиться сквозь землю. Ну хотя бы унестись куда-нибудь подальше! Да, видно, не судьба…
— Ваша? — лорд по-прежнему оставался холодно спокоен.
— Моя! — и клинком ощетинился.
