Нет-нет, он явно издевается. На диване за офисным столиком стоит обычный типаж: стилизованный бизнесмен в очках и наушниках, сосредоточенно изучая смартфон. Внешне серьезный, но взгляд ускользает от реального происходящего вокруг него — атмосфера напряженности кипит за его спиной....
Богдан без особого успеха пытается успокоить обеих женщин, злится, начинает повышать голос
Марк вывел меня из кабинета.
– Рита, извини за это все. Я сейчас вызову такси. Подождешь меня дома? Я приеду позже. Помогу Богдану всех успокоить. Да и ему, думаю, сейчас нужно успокоиться и выговориться. Теперь я понимаю, почему он так изменился в последние годы.
– Да, конечно. Еще не так поздно, ты не против, если я поеду к маме? Знаешь, меня и саму немного потряхивает. Не хочу оставаться одна.
– Безусловно. Я заеду тогда за тобой туда.
Фыркнула.
– Я думаю, хватит на сегодня семейных разговоров. – Крепко обняла Марка. – Люблю тебя, – тихонько произнесла. Муж в ответ сжал меня еще крепче.
МАРК
Посадив Риту в такси, с большой неохотой вернулся обратно в клуб. Юли в кабинете уже нет, зато появился папа, вместе с Богданом они кое-как почти успокоили маму. Отец поднимает маму с дивана и ведет на выход. На сегодня корпоратив для них закончен.
– Пойдем в баре посидим, – устало вздохнув, предлагает мне Богдан.
Первое время сидим вместе молча. Богдан накидывается, роняя в себя стопки одну за другой.
– Почему ты разводишься с Юлей? – поинтересовался я.
– После аварии многое переосмыслил. Не за чем ей со мной быть. Она ведь тоже детей хочет. Пусть уже найдет себе нормального мужика, пока возраст позволяет.
– Мне кажется, она не особо обрадовалась этому твоему решению.
– Она не рада, но тоже понимает, что так будет лучше.
– Знаешь, я видел, что тебя что-то гложет, но думал, что дело в Юле, и у вас проблемы в отношениях.
– Теперь в курсе, как оно на самом деле. Иногда мне кажется, что это проклятие. Из-за того, что я ее у тебя практически увел. Ты ведь, кажется, чуть ли не с самого детства всегда замирал и затихал при ее появлении, смотрел во все глаза и терял все свое красноречие. Красивой девчушкой была, светленькая, большеглазая, глаза как небо голубые. А девушкой стала еще краше.
