— Дело не в Родригесе, — терпеливо объяснил Дюнуа, — дело в самой сущности режима, при котором возможны такие «операции».
— Это не ваше дело, — быстро среагировал генеральный директор, — это внутреннее дело самих парагвайцев. Как с Рабинадом?
— Он в Европе. Отдыхает в Испании. Судя по всему, никуда бежать не собирается. С собой взял на отдых свою любовницу. Наши люди следят за ними.
— С этим сложнее. Конечно, он уже уехал из Чили, но куда именно, мы пока не смогли установить. Через наших людей в Латинской Америке удалось установить, что вместе с Вебером лагерь покинули и все «легионеры». Шэфер был крайне недоволен действиями этих людей, их вызывающим поведением, постоянными попойками.
— Что думаете предпринять дальше?
— Думаю, нужно от имени Совета Безопасности ООН обратить внимание чилийского правительства на недопустимость существования колонии «Дигнидад».
— Правильно, — одобрил генеральный директор, — и сделать соответствующий запрос в Аргентину, чтобы они не могли туда перебазироваться.
— Я боюсь, что в таком случае они просто переедут в Парагвай, — вставил Дюнуа.
— Да, парагвайское правительство может предоставить им свою территорию, — согласился генеральный директор и, помолчав, добавил, — нужно обязательно сообщить Стресснеру о его свояке. Родригес становится просто неуправляемым. А что думаете вы, «Дронго»?
Саундерс махнул рукой.
— Какая разница, Стресснер или Родригес? Боюсь, что у второго сейчас даже больше власти, чем у первого. Это ничего не даст.
— А что вы предлагаете?
— Ничего. Мы ничего не можем сделать. Это, как разросшаяся опухоль. Оттого, что мы удаляем небольшой отросток, ничего не меняется.
— Вы, настроены сегодня очень пессимистично — мягко сказал генеральный директор, — думаю, вам надо отдохнуть. Вы очень здорово поработали, «Дронго», сумели справиться со сложнейшим заданием. Большое спасибо.
Он встал, протягивая руку и давая понять, что беседа окончена. Саундерс, пожав без энтузиазма эту протянутую руку, кивнул и вышел из кабинета. Встретив недоуменный взгляд генерального директора, Дюнуа извиняюще прошептал.
— Это у него апатия. Естественно, после стольких потрясений.
Он побежал по коридору, догоняя «Дронго». Тот, уже надевая пальто, подходил к лифту.
— Что с тобой? — спросил он у Саундерса. — Чем ты недоволен?
— Я просто устал, — честно признался «Дронго», — очень устал.
— Это пройдет, — тихо сказал Дюнуа, обнимая его за плечи.
— Ты сделал великое дело, парень.