В мире, где каждая комбинация карт может изменить ход истории, магия блефа становится ключом к успеху. В книге "Дропкат реальности" Мамаева Надежды Николаевны ты узнаешь, как с помощью простых трюков и мистических приемов можно заставить людей верить в чудеса, даже когда они проигрывают. Атмосфера книги наполнена нерешительностью и ужасом, когда карты оказываются на руках не того человека....
Вошедших гостей встречала радушной хозяйкой парадная лестница. Два ее рукава ниспускались по бокам от центральной галереи, в коей оказывался всякий входящий. Причиной столь оригинального расположения лестницы стала арка, располагающаяся аккурат в том месте, где лестница раздваивалась. Беломраморные перила, словно короновавшие подъем, призывно алеющая ковровая дорожка – они заманивали гостей подняться выше, дабы, пройдя через анфиладу, попасть сначала в гербовый, а затем и в посольский зал, где, собственно, и долженствовал состояться прием веремцев.
Занятные и не очень вельможи, благородные и казавшиеся таковыми дамы медленно текущей рекой плыли по красному лестничному руслу. Вассария, невозмутимая, как мраморная статуя, царственно, под руку с Эрденом двигалась в ритме этого потока.
– Как зайдем в анфиладу, будьте настороже, – не шепот, шуршание осенней листвы.
Тем не менее предостережение Эрдена было услышано всеми.
Вассария придержала рукой юбку чуть дольше, чем это следовало после того, как подъем был закончен (если придется бежать, не нужно будет тратить время на то, чтобы приподнять подол).
Все произошло быстро, четко, пролетев в один миг, словно болт, выпущенный из арбалета. Вассу незримо-кто дернул за локоть в тот момент, когда она под руку с Эрденом проходила мимо одной из ниш, что архитекторы прошлых эпох так любили размещать в коридорах.
Звук задвигаемого засова. Четыре пары рук подхватили девушку, споро заткнув рот, и потащили по темному узкому проходу, впрочем, быстро закончившемуся.
Все произошло настолько быстро, что ни Илас, ни Эрден не успели удержать девушку. Темнота скрыла ее в один миг. Дознаватель, не раздумывая, ринулся за ней, наплевав на первоначальный план. Погибнуть сам он был готов, но, как оказалось, не готов был пожертвовать ради высшей цели Вассой.
