В мире, где каждая комбинация карт может изменить ход истории, магия блефа становится ключом к успеху. В книге "Дропкат реальности" Мамаева Надежды Николаевны ты узнаешь, как с помощью простых трюков и мистических приемов можно заставить людей верить в чудеса, даже когда они проигрывают. Атмосфера книги наполнена нерешительностью и ужасом, когда карты оказываются на руках не того человека....
Наблюдение Хайроллера при обучении карточному мастерству– Выдохните, княгинюшка, еще чуток… – Служанка а тянула шнуровку корсета, словно умелый возница вожжи коренной, пустившейся в ошалелый галоп. Приложенная при этом дюжая сила, коей не всякий молодец похвастаться мог, не уступала объемным телесам Мариции дис Ренару, не желавшим впихиваться в этот пыточной предмет дамского туалета. Корсет уже трещал по швам, но все же приводил фигуру фьеррины к тому знаменателю, который позволил бы Мариции поместиться в новое платье, сшитое аккурат к сегодняшнему дню.
Ренару вцепилась дебелыми ручками в спинку кровати и завывала на одной ноте:
– Сил моих больше нет!
– Потерпите еще немного, – увещевала служанка. Наконец она стянула шнуровку и, утерев пот со лба, как после дня работы в поле, выдохнула: – Все!
Мариция медленно отцепилась от своей опоры и, слегка расставив руки в стороны, сделала несколько неуверенных шагов.
Корсет стойко держал оборону, подобно тихонским партизанам времен великой эргонейской войны перекрывая канал поставок продовольствия противника, в смысле воздуха.
"– Обожди чуток, яхонтовая, щас раздышусь и платье будем надевать, – меж тем промолвила служанка, дородная женщина из тех, что и коня, и мужика из горящей избы на закорках вынесет.
И вправду, через пару клинов Мариция стояла перед зеркалом, облаченная в жемчужно-розовый, с кучей рюшей и рюшечек туалет, слегка уступавший габаритами чехлу от кареты.
Сегодня был день, которого Мариция ждала очень долго: день, когда объявят о ее помолвке с Иласом Бертраном.
Сколько истерик пришлось закатить папеньке, безоглядно обожавшему свою дочурку! Даже два раза объявить голодовку (впрочем, продлившуюся ровно до ближайшего обеда – покушать Мариция любила, и с размахом) и один раз потравиться (жаль только, что вместо сонных капель княжна приняла слабительные, перепутав этикетки, но отец все равно испугался за дитятю, решившуюся на самоубиение).
Сердце Мариции трепетало. Фьеррина была объята любовным томлением в тот самый миг, когда впервые увидела Иласа на ежегодном новогоднем императорском балу.
