В резком доме зимой, жара невыносима. Однообразие повседневной суеты бьется о печку, дыхание становится напряженным. Так случилось, что Симе стал "дровосеком" для тетушки — подсумерки пришли на улицу за кирпичами и угольком. Вместе они забыли про Новый год, сосредоточившись на важном деле. Затянувшаяся история вдруг напоминает всем знакомую классику, где даже самое обычное становится удивительным....
Серафима вздохнула, наконец надела не тесный халат, а домашний брючный костюм, чувствуя себя в нем комфортнее. Выпила залпом стакан воды, посмотрела на Семена.
— И всегда ты такой наглый?
— Нет, я добрый.
— Наглый и добрый. Несочетаемое сочетание.
— Да, но не всегда, только последние дни в году.
— Я прошу тебя разобраться со своей женщиной и сказать ей, чтоб больше не приходила, а то неровен час, так и дом спалит от ревности.
— Ревнуешь?
Сима прыснула. Вот еще — кого? Бабника? Нет, она слишком уважает себя, чтоб ревновать первого встречного, пусть между ними и был шикарный секс.
— Не ревнуй, у нас ничего нет с Клавой, только молоко.
— Мне это неинтересно. Я хочу, чтоб ты ушел.
Сказала прямо, посмотрела в глаза. Симе физически было необходимо побыть одной, прибраться, нормально помыться, приготовить что-то из еды, сварить овощей на салат. Завтра Новый год, надо хоть как-то подготовиться.
"Три года назад ей не хотелось ничего, она так и отпраздновала в пижаме, на диване, просто, тупо смотря в телевизор. А весной ее свалил вирус, болела месяц, потом два приходила в себя, а потом всех распустили на удаленную работу. Вот так и провела она год в пижаме.
Семен смотрел внимательно, ему нравилось, нет, он не мог понять, что в данный момент ему нравится в девушке больше. То, что она четко показывает границы своего пространства, или то, что у нее есть гордость и чувство достоинства?
Нет, ему определенно нравилось ее поведение.
— Хорошо, я зайду в семь вечера, у нас сегодня баня.
— Она была вчера.
— Вчера я тебя трахал, сегодня будет баня.
— И все?
— Нет. Трахать буду, но после.
— Барин сегодня добрый.
— Да, ты уже это заметила.
Сказать больше было нечего, Семен молча допивал чай, хрустел сушками. Сима смотрела в окно, но даже так, сидя за одним столом, было комфортно молчать.
— Ладно, в лес поеду, пока не стемнело.
— Зачем? — Сима удивилась.
— За елкой. Новый год на носу. В семь жду, не придешь — зайду сам и унесу.
Сказал — как отрезал, надел тулуп, вышел, но вернулся через пять секунд.
— Дверь закрой, а то ходят тут всякие.
Сима улыбнулась.
